Легендарный Повар 1 - Гриша Гремлинов

Добромил же смотрел на меня в упор, кажется, даже не мигая. Потом перевёл взгляд на кота, на минотавра и снова на меня. Кадык его дёрнулся, прокатившись по тощей шее.

— А вы знаете, что с такими подозрениями недолго и врага нажить? — произнёс он тихо, и от его напускного добродушия не осталось и следа. — Я предложил помощь. А вы, вместо благодарности, обвиняете неизвестно в чём.

— Я никого не обвиняю, — я расправил плечи и посмотрел ему в глаза. — Я прошу вас уйти. Трактир закрыт. Если у князя есть ко мне предложение — пусть присылает гонца с бумагой. А сейчас — всего хорошего.

Я демонстративно развернулся спиной и шагнул в обеденный зал. Половицы громко скрипнули под моими сапогами. Фёдор посторонился ровно настолько, чтобы я мог пройти, но сам остался стоять, загородив проём. Бекон прекратил рыть землю, зато уселся точно между мной и незваным гостем — невысокий, взъерошенный барьер с горящими глазами.

— Кота бы своего уняли, — процедил Добромил и сжал кулак. — Животные должны знать своё место.

— Он знает, — бросил я через плечо, даже не обернувшись. — Его место здесь. А ваше уже давно в седле.

За спиной повисла тяжёлая пауза, вязкая, как смола. Я всей кожей чувствовал его взгляд, буравящий мне затылок. Потом раздался резкий хруст камешком под каблуками — он развернулся и зашагал к коню. Поводья с серебром тихо звякнули, через секунду скрипнуло седло, принимая седока. Следом копыта ударили в землю, и только тогда он сказал своё последнее слово:

— Славно пообедали, Марк Винтер. Боюсь только, что на голодный желудок работа спорится хуже. А ремонт у вас затянется, ох, затянется…

Пришпорил коня и пустил его рысью. Когда стук копыт угас за поворотом тракта, воздух во дворе всё ещё остался плотным, как перед бурей.

Я опустился на лавку и выдохнул — длинно, со свистом. Бекон запрыгнул рядом, потоптался на месте и боднул в бедро. Вид у него при этом был такой, словно только что лично он выиграл эту маленькую войну.

— Третьяк, — раздался над головой низкий голос.

— Что?

— Его зовут Третьяк. Подручный князя, правая рука. Приезжал к моему бывшему хозяину. Требовал продать склад задёшево. Угрожал.

Я тихо присвистнул и покачал головой.

— Значит, князь прислал личного пса. Похоже, наш трактир ему крепко поперёк горла.

Фёдор ничего не сказал. Он расслабился и медленно выдохнул. Его взгляд, устремлённый на дорогу, был тяжелее любых слов. Бекон дёрнул ухом и мяукнул — коротко и зло, будто поставил точку.

— Идём, — устало сказал я. — Еда стынет.

Мы вернулись к тарелкам. Мясо чуть остыло, но всё ещё было сочным. Картошка — тёплой и золотистой. Бекон прыгнул к своей миске. Фёдор сел на лавку, навалившись на еду с новой силой.

Я тоже ел, но без прежнего аппетита. Мысли крутились вокруг Третьяка. Князь послал своего человека, и это случилось раньше, чем я ожидал. Уже начал расставлять свои сети, чтобы поймать меня на крючок. Следы у забора — это тоже он, точно знаю. Присматривается да выжидает.

— Фёдор, — сказал я. — Нам нужно как можно быстрее встать на ноги и запустить работу трактира. Князь просто так не отстанет. Завтра, может, ещё кто нагрянет. Или, вообще, отряд пришлёт. Нужно подумать, как можно к такому подготовиться.

— Отряд недолго раскидать, — сказал минотавр, не поднимая головы.

— Знаю. Но лучше не доводить дело до драки.

Мы доели молча. Я убрал и вымыл посуду, сложил остатки мяса в кладовую, а картошку оставил на холодной части печи, чтобы не пересохла. Бекон облизнулся и ушёл на крыльцо — досыпать.

— Отдыхай час, — скомандовал я. — Потом до самого вечера будем работать в огороде. Не сидеть же с кислыми минами.

Минотавр кивнул, вышел, направился к седельной. А я сел на лавку, закрыл глаза. Час — не много, но и не мало, однако хватит, чтобы переварить новости.

Так и ничего путного не придумав, через час я вышел во двор, готовый к новой битве с сорняками. Правда, вышла заминка, тяпку-то я сломал о кабана, но минотавр меня порадовал, заменив черенок ещё утром. Фёдор уже ждал у калитки, держа в руках тяпку и грабли. Бекон сидел на заборе и лениво умывался.

— Пошли, — сказал я. — Пора огород в порядок приводить.

Грядки встретили нас отборным бурьяном. Крапива, лебеда, осот, пырей — всё перемешалось, переплелось, вымахало выше пояса. Кое-где сквозь заросли пробивалась морковная ботва — жалкая, пожелтевшая. Мои три облагороженные грядки на общем фоне выглядели весьма скромно.

— Фёдор, — сказал я, показывая на грядку. — Это нужная нам морковь. Видишь какие у неё резные листья? А вот это — крапива. Сорняк, к тому же жгучая.

Минотавр наклонился и втянул ноздрями запахи. Затем удивлённо моргнул и перевёл взгляд на меня.

— Зелёное, — сказал он. — Всё зелёное.

— Присмотрись. У моркови листья мягкие, пушистые. А у крапивы — форма другая и выросла она гораздо выше.

Фёдор осторожно потрогал крапиву, даже не дёрнув рукой. У него там, чего, кожа каменная, что ли⁈

— Жжётся, — признал он.

— А теперь морковь.

Он тронул ботву, аккуратно смял пальцами.

— Не жжётся.

— Вот и запоминай. Сорняки — те, что жгутся или колются, или растут как попало, без рядов. Культурные — те, что в рядках, ровно.

Фёдор кивнул, сжал тяпку.

— Я понял. Сорняки — вырывать. Морковь — не трогать.

— И лук, — добавил я. — Вот там, видишь зелёные перья? Это лук. Его тоже не трогай.

— А картошка?

— Картошку пока не копаем, — я кивнул на чахлые кусты. — Пусть растёт.

Фёдор замахнулся тяпкой и с хрустом вырвал огромный пучок крапивы вместе с корнями. Земля разлетелась во все стороны. Бекон, который как раз проходил мимо, получил комом земли вбок и возмущённо мявкнул.

— Извини, — сказал минотавр коту.

— Мяу, — ответил Бекон обиженно и отошёл подальше.

Я взялся за соседнюю грядку у самого края забора, там как раз росла какая-то мешанина из лебеды и полыни. И принялся аккуратно вырывать сорняки, стараясь не повредить лук. А вот Фёдор работал как комбайн, особо не разбирая, что он, собственно, сейчас из земли дёрнул.

— Стоп! — крикнул я. — Фёдор, ты чего? Я же сказал — морковь не трогать!

Минотавр замер с таким видом, будто его поймали на краже. Его здоровенная рука безвольно разжалась и тощий плод упал в траву.

— Извини, — сказал он виновато. — Этого больше не повторится.

— Это морковь, — я поднял и показал ему. — Её нужно было оставить в земле, но ты не переживай, эта отлично сгодится на суп.

Фёдор вздохнул, глядя как