Легендарный Повар 1 - Гриша Гремлинов

Сейчас закваска ожила, сильно увеличившись в размерах, и покрылась пузырями. То, что мне и было нужно.

— Сегодня у нас в планах испечь хлеб, — сказал я, заглядывая в горшок. — Нормальный и вкусный.

В памяти всплыл тут каменный кусок хлеба, об который я едва зубы не переломал.

— А долго его печь? — спросил Фёдор, который стоял в дверях с чашкой чая.

— Часа три, не меньше, — ответил я. — Но такого точно в городе не продают, так что оно того стоит.

Минотавр кивнул и вышел во двор — продолжать доводить до ума огород, а я остался на кухне. Бекон же уселся на лавку и приготовился смотреть, что я буду делать.

— Что ж, приступим, — сказал я, засучивая рукава.

В квашню я просеял два стакана пшеничной и один ржаной муки. Добавил щепотку соли, ложку сахара и топлёного масла. Перемешал сухие ингредиенты руками, чтобы распределилось равномерно.

Потом — закваска с тёплой водой. Здесь нужно быть аккуратным с дозировкой, чтобы тесто взяло ровно столько, сколько ему нужно. Тут работал только опыт, ведь ни весов, ни рецепта у меня под рукой не было.

— Замес — это главное, — сказал я коту. — Слишком много воды — тесто будет липким и плохо пропечётся. Мало — сухим и жёстким. Нужно чувствовать.

Бекон чихнул, то ли подтверждая мои слова, то ли мука в нос попала. Когда-нибудь я научусь разбираться в интонации всех этих чихов.

Руки ушли в тёплое тесто по локоть, и я начал месить. Монотонный ритм для меня был сродни древнему ритуалу. И уже через десять минут тесто стало гладким и перестало липнуть к рукам. Я скатал его в шар, положил в квашню, смазанную маслом, накрыл чистой тряпицей.

— Ждём не меньше двух часов, — сказал я, — чтобы тесто поднялось в два раза.

Я вымыл руки и сел на лавку. Бекон тут же запрыгнул ко мне на колени, подставив под руку голову.

— Знаешь, Бекон, — сказал я, поглаживая кота. — Хлеб — это лучшее средство от дурных мыслей. Пока месишь — ни о чём плохом не думаешь.

Кот согласно заурчал, хотя я абсолютно уверен, что он никогда таким не занимался.

— Вот только мысли о князе — они никуда не делись. Надеюсь, все наши подготовки не зря.

Я посмотрел в окно. Фёдор уверенно работал в огороде уже без прежней неловкости. Он полол грядки, рыхлил землю, поливал из лейки. И откуда он её, спрашивается, взял⁈ Дриада научила его не только отличать морковку от крапивы, но и видеть, что нужно земле.

— А ведь он быстро учится, — заметил я. — Вчера крапиву с морковкой путал, а сегодня уже грядки ровняет.

Бекон мявкнул — мол, я тоже быстро учусь, вчера мышь упустил, а сегодня поймаю двух. Я усмехнулся и поставил кастрюлю на печь, в неё бросил кости кабана на бульон. Сейчас суп готовить не собирался, но такое всегда пригодится.

Пока тесто не поднялось, я успел проверить вьюн и ростки перца с кардамоном. Ни один из них не засох и это было здорово. Сам-то я не особо умел обращаться с растениями, у меня дома кактус был, да и тот сдох.

Наконец, тесто достаточно поднялось, впрочем, это только промежуточный этап. Сейчас нужно было обмять его, выпустив воздух и оставить ещё на час.

Пока ждал я решил заняться обедом. Кабаньей туши осталось ещё прилично, даже с учётом ещё одного едока. Я вдруг вспомнил, что где-то здесь был паштет! Как же я забыл про него?

— Кот, — сказал я, доставая горшочек. — Ты его, надеюсь, не успел съесть?

Бекон обиженно фыркнул.

— Ладно, верю.

Я сел на лавку, вытянул ноги всё ещё сжимая горшочек в руках. Мысли снова вернулись к князю.

— Деньги, — сказал я вслух. — Как их заработать быстро?

Бекон поднял голову.

— Снова на ярмарку? Устроить шоу с едой? Но у нас почти не осталось продуктов. Купить новые или рассчитывать на доброту покупателей не выйдет — всё равно нужны деньги. Замкнутый круг.

Я задумался.

— А если… не готовить на рынке, а продавать то, что можно сделать дома? Например, пирожки. Испечь, отвезти в город, продать. Или обменять на продукты. Выйдет всё равно дешевле.

Кот одобрительно мявкнул.

— Но я уеду в город, а на трактир нагрянут княжеские люди. Фёдор останется один. Справится ли он?

Я посмотрел в окно. Минотавр работал в огороде — теперь уже уверенно, чётко и методично. Он вырывал сорняки, рыхлил землю, поливал из лейки. Как какой-то комбайн в обличье полузверя, получеловека. С ним за трактир можно не беспокоиться.

Вздохнув, я вернулся к тесту и порадовался, что разделил его именно на три части. Один скатал в круглый каравай, выложил на противень и присыпал мукой. Ему ещё полчаса нужно расстаяться, то есть, снова подняться, и вот тогда я поставлю его в печь.

Дальше занялся непосредственно подготовкой теста для пирожков, в него пошли яйцо, ещё сахар, а также масло с солью. Тесто получилось немного другого оттенка и более мягким. Самое то для моей задумки. Я накрыл его тряпицей и убрал в тепло — пусть подходит. Между тем, мои мысли витали где-то далеко — курятник бы, коровник… Ах, планы, планы… Нет, когда-нибудь я точно устрою здесь что-то подобное, но пока надо думать про сегодняшний день.

Одёрнув себя, взялся за начинки. Мясную порубил ножом до состояния фарша — кабаньи обрезки пошли в дело. Лук сырой, перец, соль. Грибную сделал из солёных груздей: отжал от рассола, мелко покрошил, смешал с жареным луком. Для яичной отварил четыре яйца, порубил вместе с зелёным луком. И уже собирался убирать миски, как взгляд упал на горшочек с паштетом. Вытащил его из кладовой, а дальше, как в тумане. Четыре начинки это же гораздо интереснее.

— А что, — пробормотал я, рассматривая горшочек. — сделаю пяток «премиальных». Подороже, для богатеев. Любят же они всякую экзотику!

Когда тесто подошло, я разделил его на четыре части — по числу начинок. Дальше работа пошла конвейером: раскатывал колбаску, нарезал на кусочки, каждый расплющивал в лепёшку, положил начинку, защипывал. Первыми пошли мясные — они самые сытные, пусть пекутся дольше, они легли на противень швом вниз. Я смазал их взбитым желтком для блеска, накрыл тряпицей и оставил в покое, и тесту снова нужно расстаяться.

Когда я только учился печь, то меня вечно раздражало, что постоянно приходится терять время с этим чёртовым тестом. Разделил