Кодекс Магических Зверей 6 - Павел Шимуро

— Ты сегодня огромную морковку съел. У тебя совесть есть?

Зайцелоп прижал уши и отвернулся.

Поужинав, я направился во двор, чтобы помыть посуду, но остановился на полпути к колодцу, засмотревшись на запертую дверь лаборатории.

Интересно, Элиан приходил сегодня или нет? Ведь если так, выходит, что я ему не заплатил!

Оставив посуду на траве, я спустился в погреб и обнаружил свежие порции корма. Ну точно, парень выполнил работу и, не дожидаясь меня, ушёл.

— Как же так… — растерянно пробормотал я, почесав затылок.

Ладно, завтра всё возмещу, но нужно придумать, как впредь не допускать таких ситуаций. Поразмыслив, решил не изобретать велосипед и оставлять оплату на столе в лаборатории. И почему я раньше до этого не додумался?

Когда домыл посуду, в дверь постучали. Крох выглянул из кухни и через нить прислал образ, означающий, что опасности нет. Я кивнул, поставил миску и кружку сушиться, прошёл в коридор и отодвинул засов.

На пороге стоял знакомый старик с беззубой улыбкой. За его спиной возвышалась телега с возницей, доверху загруженная плотными тюками сена. Между оглоблями переминался флегматичный бурый толстошкур, что-то медленно жуя.

— Эйден! — старик заулыбался. — Вот, сено привёз, как обещал!

— Спасибо, — отозвался я. — Смотрю, вы сегодня с помощником.

— Спина уже не та, — признался он, похлопав себя по пояснице. — Так что на большие заказы внука привлекаю.

Старик махнул рукой вознице, и они принялись стаскивать тюки с телеги.

— Куда складывать-то? — поинтересовался парень.

— В загон, к стене.

Я подошёл к телеге и подставил плечо под очередной тюк.

— Давайте помогу, так быстрее управимся.

— Вот это дело! — обрадовался старик. — Втроём-то быстрее.

На третьем тюке колено напомнило, что я с утра на ногах. На четвертом взбунтовался желудок, намекнув, что я совсем недавно поел.

Толстошкур стоял посреди улицы, поглядывая на нас безразличным взглядом.

Вскоре все десять тюков лежали в загоне. Я принялся отряхиваться от сенной трухи, тихо морщась от мелких колючих травинок, которые умудрились залезть под рубаху.

— Доставка два медяка, — напомнил старик, отдуваясь.

Я отсчитал монеты и опустил в его ладонь.

— Держите.

— Благодарствую, — он засунул медяки в карман. — Ежели ещё понадоби…

Он не успел договорить. С конца улицы донесся крик:

— Вы дрова заказывали?

Я обернулся и увидел торговца, неторопливо подъезжающего на возе с берёзовыми колотыми дровами. На козлах рядом с ним пристроился мальчишка лет двенадцати, сосредоточенно ковырявшийся в носу.

— Да, — отозвался я.

Старик-сеноторговец понимающе хмыкнул.

— Смотрю, у тебя сегодня загруженный вечер. Ну ты это… обращайся, ежели что!

— Обязательно, — ответил я. — Спасибо!

Он кивнул, залез на телегу и гикнул. Толстошкур качнул ушами и тронулся с места.

Буквально через минуту освободившееся пространство занял воз.

— Ну, поехали, — пробормотал я себе под нос и принялся за работу.

Дрова распределяли между главным залом, кухней, баней и загоном. Один раз я чуть не споткнулся о Люмина, который вышел из лавки и застыл перед возом.

Мальчишка, заметив его, застыл и наконец-то вытащил палец из носа. Несколько секунд он внимательно разглядывал зайцелопа, а затем тихонько спустился на землю и присел перед ним на корточки.

— Дядь, — прошептал он, не отрывая глаз от ушастого, — а он кусается?

— Нет, — ответил я, проходя мимо с охапкой дров в руках. — Но, если попробуешь погладить, может убежать.

Пацан затаил дыхание и медленно протянул руку к золотистой шерсти, а я скрылся в коридоре. Когда вернулся, мальчишка осторожно поглаживал ушастого по спине.

Через несколько минут последняя охапка дров заняла своё место. Я выпрямился и услышал хруст в пояснице.

— С вас два медных, — сказал торговец, отряхивая ладони.

Я отсчитал медяки и передал мужчине.

— Спасибо, — он кивнул и повернулся к сыну. — Вставай уже, хватит чужих зверей гладить.

— Пап! — крикнул малец. — Я хочу такого же!

— Если будешь хорошо себя вести и перестанешь ковыряться в носу… Я подумаю.

Пацан с неохотой поднялся, бросил на Люмина долгий взгляд и полез на козлы. Уже усевшись, он обернулся ещё раз. Зайцелоп царственно дёрнул ухом, мол, ступай, мальчик, запомни этот момент на всю жизнь.

— Хорошего вам вечера, — мужчина зевнул.

— И вам, — отозвался я.

Воз скрипнул и укатил в сумерки.

Я остался стоять у двери в окружении мохнатых наблюдателей. Под ногами шуршала сенная труха, в воздухе слабо пахло берёзовой корой, а над крышей соседнего дома зажглась первая звезда.

Крох молча сидел у моего сапога. Люмин сладко потянулся, потоптался на месте и привалился боком к его лапе.

— Ну что, мохнатые, — тихо сказал я. — Пойдёмте спать?

Глава 18Р

Утренние лучи медленно осветили двор, превращая росу на траве в россыпь радужных бриллиантов. Я доедал тарелку каши с грибами, сонно прикрывая глаза. Крох лежал под столом, следя за обстановкой вокруг, а Люмин устроился на табурете напротив и принялся вылизывать лапу.

Позавтракав, я вымыл посуду, бросил в котёл щепотку чая и подвесил его над углями.

Пока вода закипала, присел на табурет у очага и, глядя на пляшущие искры, думал, чем бы сегодня заняться.

Тренировка с Хольцем будет только завтра, а перегонный куб ещё изготавливается. Получается, у меня впереди свободный день.

Когда вода закипела, я налил в кружку ароматный чай, добавил ложку мёда и, размешивая на ходу, вышел во двор.

Крох тут же вскочил и двинулся следом. Люмин через несколько секунд оторвался от усердного вылизывания лапы, зыркнул нам в спину и с обиженным видом поскакал во двор, мол, эй, а меня почему не позвали?

Я опустился на табурет у колодца, обхватил ладонями кружку и сделал первый глоток, разглядывая грядки. Сердцевины фиолетовых цветов сонного куста поблескивали на солнце, хрустальные лепестки колокольчика играли бликами, а серебристые волоски сочников переливались, как тончайшая паутина. На краю грядки красная росянка выпустила тонкий усик в сторону соседа.

И тут я вспомнил про травника Крейна, который не раз приглашал меня в Гильдию. Раз уж появилось свободное время, почему бы не сходить?

Я отпил немного чая и улыбнулся.

— Решено, — сказал я вслух. — Навестим Теодора.

Крох навострил уши, мол, командуй, мохнатый отряд готов.

Люмин, жмурившийся от солнца, вдруг широко раскрыл глаза и принялся радостно нарезать круги вокруг Кроха.

Я допил чай, ополоснул кружку и поставил сушиться. Так, нужно оставить Элиану плату за два дня, мало ли сегодня его не застану. Зайдя в лабораторию, отсчитал одну серебряную и десять медных марок и выложил их на край стола, чтобы парень точно заметил монеты. Затем прикрыл за