Духолов - Виктор Ступников

же защебетал, засыпая мастера вопросами. То ли ему и правда было любопытно, что за чудо-лавка спасла его хозяина, то ли просто готовил почву, чтобы потом выслужиться перед начальством и поддержать светскую беседу.

— А дуб у вас как сушат? А цены не кусаются, если партию брать? А сроки какие обычно держите? — трещал он, утирая блестящий лоб широким рукавом.

Я поправил лямку сумки на плече, ожидая, что Велес сейчас привычно рявкнет на гостя за лишний шум. Но старик лишь сдержанно крякнул. План уже плотно засел в его голове. Мастер на удивление терпеливо выслушал всю эту трескотню, спокойно расписал расценки на материалы и работу, а затем с достоинством выложил на прилавок гладкий ясеневый овал.

— Вот, держи. Точно в срок, как и оговорено, — старик пододвинул амулет к пухлой ладони гостя.

Парень уважительно присвистнул, разглядывая благородное дерево.

— Только знаешь, что, — Велес небрежно стянул через голову рабочий фартук и бросил его на верстак. — Вещь тонкая, заказ штучный, не стоит ей без опыта и объяснения пользоваться. Пойду-ка я с тобой. Лично покажу господину Вивальду, как эта защита работает, да проверю, всё ли в порядке с дорогим клиентом.

Посыльный радостно закивал, перехватывая амулет поудобнее, явно довольный таким вниманием к своему нанимателю.

— Ладно, парни, бывайте, — бросил мастер, накидывая на плечи свой многострадальный войлочный плащ. — Удачи нам всем сегодня!

Велес шагнул за порог, на ходу продолжая обстоятельно отвечать на непрекращающиеся вопросы рыхлого посыльного про сушку ясеня. Дверь закрылась. Шум улицы мгновенно отрезало толстым дубом, и в мастерской повисла тишина, нарушаемая только скрипом половиц под сапогами здоровяка.

Я повернулся к напарнику.

— Слушай меня внимательно, Бран. Действуй быстро, но грамотно. Не ведись на шарлатанов вроде нашего утреннего гостя Жарило. Как и сказал Велес, лучше договаривайся, а не покупай. Так ты покажешь серьёзность намерений. А с серьёзными людьми торговцы соглашаются куда охотнее, чем с простаками, и это сразу добавляет солидности.

Бран почесал затылок. Его широкая ладонь зашуршала за пазухой и вытащила тяжёлый кошель Эвелины. Монеты внутри глухо звякнули.

— А деньги мне тогда зачем?

Я осёкся.

— А и правда, — я потёр подбородок, чувствуя короткий укол досады. — Бывает, и я иногда сгоряча действую. Давай кошель сюда, со мной надёжней будет.

— Угу…

— Да и мало ли что, — добавил я, принимая из его широких ладоней увесистый мешочек. — Вдруг Эвелина и правда начнёт лицо кривить. Скажет, мол, ничего не должна, коли денег дала. А я ей эти монеты верну, и оп — долг снова на месте.

Бран коротко хохотнул, оценив хитрость, развернулся и выкатился за дверь. Его сапоги тяжело протопали по утоптанной глине переулка и вскоре стихли вдали.

Я спрятал серебро на самое дно сумки, плотно затянул ремешок и вышел следом. Солнце уже ощутимо припекало затылок через ворот куртки. Привычный разбег во дворе, толчок мыском сапога о рассохшуюся дождевую бочку — и тело взмыло вверх. Колени мягко спружинили на деревянном козырьке, пальцы намертво ухватились за край черепицы. Я подтянулся, перевалился на скат и сразу взял нужный темп.

Ноги несли меня на юг, к границе богатого квартала. Встречный ветер плотно бил в лицо, выбивая пыль из одежды, а в груди ширилось приятное чувство свободы. Черепица под подошвами сменялась жестью, узкие провалы переулков мелькали внизу размытыми серыми полосами.

Вскоре рыжие крыши Щепок привели меня прямо к цели. Я сбавил ход, перешёл на мягкий, крадущийся шаг и подобрался к крайнему ряду приземистых зданий, выходящих прямо на Южные склады Воронов. Взгляд зацепился за слуховое окно старого чердака напротив главных ворот. Идеальная позиция для наблюдения!

Я скользнул по скату вниз, ухватился за расшатанную раму и протиснулся внутрь. Здесь стоял густой, спёртый запах голубиного помёта и сухой древесины. В горле сразу запершило. Я сглотнул вязкую слюну и прислушался. Темно, пыльно, под сапогами тихо хрустит труха, но главное — абсолютно пусто. Пробравшись к самому окну, я осторожно опустился на колени у щели в рассохшихся досках и замер, сливаясь с густой тенью.

Охота началась!

Внизу кипела жизнь. Я смотрел на склады привычным взглядом полевого исследователя, переключившись в рабочий режим и машинально фиксируя детали. Обычная, муравьиная суета без малейших следов ночного происшествия. Грузчики таскали на горбах пузатые мешки, тяжело дышали, иногда роняли поклажу и громко спорили. Снизу долетали обрывки хриплых фраз.

— Эй, косорукий, куда прёшь! — орал кто-то у дальнего амбара. — Левее бери, стену снесёшь!

— Да пошёл ты, сам этот куль тащи! — огрызался второй.

К воротам то и дело подкатывали крытые телеги. Тенты из толстой парусины были натянуты наглухо, так что разглядеть груз не выходило. Железная там лиственница, зерно или сукно — оставалось только гадать.

— Свои, пропускай! — донеслось от очередного возницы. Мужик стянул шапку, утирая блестящий лоб, и пожаловался караулу: — Ух, уработался! Жара, трясёт на каждом ухабе, спины не чую!

Его гнедая лошадь, покрытая мыльной пеной, в ответ на эту тираду громко фыркнула и тяжело ударила копытом по брусчатке. Словно говорила: «Ага, это ты тут работал, конечно».

Уголки моих губ дрогнули. Я вспомнил старую советскую шутку про то, как в колхозе больше всех работала лошадь, но председателем так и не стала.

Выдохнув, я снова сосредоточился на наблюдении.

Стоило признать, территория охранялась на совесть. У ворот и вдоль каменного забора стояли гвардейцы в тёмной униформе с гербом Дома Воронов. И это вам не ленивые городские стражники, протирающие штаны в казармах. Эти держали алебарды крепко и постоянно сканировали взглядом улицу, ни на секунду не расслабляясь. Им за такую работу платили прилично, но и ответственность была соответствующей. С Высшими Домами не забалуешь — следят качественно, за любую оплошность шкуру спустят. Пролезть внутрь и проверить содержимое складов незамеченным не было ни единого шанса.

Я перенёс вес на другую ногу, и затёкшее колено тут же отозвалось тупой тянущей болью. Сухая чердачная пыль осела глубоко в горле, оставляя на языке горьковатый, вяжущий привкус.

Смотреть дальше не имело смысла. Пытаться проскользнуть мимо такой охраны — всё равно что полевой мыши танцевать перед голодным филином. Тенты на телегах прилегали слишком плотно, внутрь амбаров взгляд не проникал. Проверить груз напрямую не выйдет.

В такие моменты в полевой работе применяется старая, проверенная тактика. Если гнездо недосягаемо, не нужно лезть на колючее дерево. Достаточно проследить за птицами попроще, когда они полетят на водопой.

Я сместил фокус с вооружённых гвардейцев и закрытых повозок на обычных работяг. Взгляд быстро зацепился за стайку молодых грузчиков у боковых ворот. Парни примерно моего