Еще один шанс - Роман Фабров

Пока чайник на плите неспешно закипал, Соня невольно потянулась к коробке, перевязанной бечёвкой. Ей отчаянно захотелось распаковать чайный сервиз, поставить на стол эти невесомые фарфоровые чашки с золотым ободком и красиво принять гостью.

Но тут в сознании отчётливо прозвучал строгий голос Элеоноры Аркадьевны, её наставницы:

— Даже не вздумай, Софья! Выставлять напоказ дорогие вещи при первом же визите? Это выглядит не просто мещанством, а пошлостью и провинциальным хвастовством. Настоящий интеллигентный человек принимает гостей тем, что есть, а не пытается пустить пыль в глаза.

Соня вздохнула, признавая правоту своей наставницы, и осторожно убрала руки от коробки. Вместо этого она открыла кухонный шкафчик, достала оттуда обычную кружку в мелкий цветочек и аккуратно насыпала на дно небольшую щепотку чая для Ариадны Николаевны. В этот момент как раз засвистел чайник.

Девушка заварила свежий чай для соседки, а затем сходила в комнату, забрала с подоконника свою, уже успевшую остыть кружку, и принесла её на кухню. Чтобы обновить напиток, Соня просто долила в него немного крутого кипятка прямо из чайника и добавила ложку сахара, неторопливо размешав его чайной ложечкой.

Ариадна Николаевна, внимательно следившая за этими простыми, домашними действиями, лишь понимающе и очень тепло улыбнулась, словно одобряя скромность и такт молодой актрисы.

Ариадна Николаевна отломила кусочек пирожка с капустой, изящно отправила его в рот и, сделав глоток чая, лукаво прищурилась:

— Ну а теперь рассказывайте, Сонечка, что за молодой человек вчера так самоотверженно помогал вам переносить покупки в квартиру?

Соня слегка зарделась, но ответить не успела. Старая прима перевела взгляд на картонные коробки и свёртки у стены и сама сменила тему.

— Смотрю, обживаетесь потихоньку, — заметила она, обведя рукой ещё не распакованные вещи. Покровская сделала ещё глоток из кружки и продолжила: — Помню, деточка, как сама заселялась. Мой вам совет: не хватайтесь за всё сразу. Сначала подберите шторы — они сразу придадут уют в квартире. И обязательно найдите хорошего слесаря, чтобы проверил трубы. В нашем доме они, знаете ли, с характером.

— И не говорите, Ариадна Николаевна… — Соня с грустью улыбнулась. — Квартиру‑то получила, а вот ни холодильника, ни стиральной машины пока нет. Да и денег, честно говоря, на такие покупки сейчас не найти. Вся надежда на скорые гастроли. Рассчитываю привезти гонорар и попробовать купить эти блага цивилизации.

«А ещё бы телевизор… цветной», — мечтательно подумала Соня, но тут же отбросила эту мысль.

Она понимала: в это время все её бытовые «хотелки» были жестоким дефицитом. Купить их, не отстояв в магазине многолетней очереди, было практически невозможно. Оставалось только переплачивать спекулянтам вдвое дороже либо пробиваться через блат — к высокопоставленным знакомым, которых молодая актриса на новом месте работы, понятное дело, пока не завела.

Ариадна Николаевна внимательно выслушала её, задумчиво постукивая идеальным маникюром по краю стола, и вдруг как-то по-особенному, заговорщицки улыбнулась.

— Ну, деточка, блат в наше время — вещь ой как нужная. Есть у меня кое-какие старые связи, — Покровская отпила чай и заговорщицки понизила голос. — Скажу вам по секрету: среди моих поклонников прошлых лет осталось несколько весьма влиятельных людей. Один из них сейчас заведует крупной торговой базой, а второй — директор центрального магазина «Электротовары». Они, между прочим, до сих пор помнят мою Марицу. Так что если вам понадобится помощь — дайте мне знать. Они, скорее всего, не откажут мне по старой дружбе и сделают всё для молодой талантливой актрисы.

Соня от такого неожиданного предложения соседки слегка смутилась, а строгий голос Элеоноры Аркадьевны на этот раз не удержался и, одобрительно хмыкнув, строго сказал: «Надо же, старая театральная гвардия, а мыслит как заправский снабженец. Но в одном она права, Софья: от такой помощи в наше время отказываться — глупость несусветная. Запомни это».

Ариадна Николаевна изящно промокнула губы уголком салфетки, поднялась со стула и расправила складки своего домашнего кардигана.

— Ну ладно, деточка, загостилась я у вас, — мягко произнесла она, ласково глядя на Соню. — Вам, должно быть, уже пора собираться в театр, да и у меня полно домашних дел. Пирожки, кстати, кушайте обязательно — вам сейчас силы ой как нужны!

Соня тоже поднялась, провожая гостью в прихожую. На душе у неё разливалась удивительная теплота, а утренняя хандра исчезла без следа.

— Спасибо вам огромное, Ариадна Николаевна. За всё, — искренне поблагодарила девушка, помогая пожилой актрисе открыть входную дверь.

— Пустяки, Сонечка, мы же коллеги, — Покровская перешагнула порог и на секунду задержалась на лестничной площадке. Она обернулась и с театральным воодушевлением добавила: — Желаю вам лёгкой сцены и полного взаимопонимания с режиссёром. И вот ещё что: послезавтра я обязательно буду сидеть в зале на вашей премьере. Ни пуха ни пера, дорогая!

— К чёрту, — с улыбкой отозвалась Соня.

Дверь бесшумно закрылась. В пустой квартире всё так же витал аромат домашней выпечки, а за окном монотонно шёл весенний московский дождь.

А в это же самое время на другом конце Москвы, в одном из таксомоторных парков, жизнь била ключом, несмотря на занудный дождь. Для Сергея рабочий день начался ещё час назад. Получив в окошке чистый бланк путевого листа, он первым делом отстоял очередь в предрейсовый медпункт, где строгая докторша молча измерила ему давление, заставила дунуть в стеклянную трубку на алкоголь и, не найдя изъянов, шлёпнула первый штамп: «Допущен».

После этого Сергей поспешил в крытый гаражный бокс, где пахло бензином и свежепролитым маслом. Там его уже нетерпеливо поджидал заспанный напарник, недавно вернувшийся с ночной смены. Они перекурили, обсудили стук в левом амортизаторе, после чего Сергей протёр лобовое стекло, проверил уровень тосола и предъявил «Волгу» механику. Тот придирчиво проверил тормоза, щёлкнул рычагом таксометра, оставил в бланке свою размашистую подпись и направил водителя обратно в сторону диспетчерской.

И вот теперь Сергей стоял у застеклённого окошка, нервно поглядывая на настенные часы. До времени выезда оставалось всего минут пятнадцать, а Клавдия Ивановна не спешила подтверждать путёвку. За стеклом, утопая в бумагах, восседала эта суровая женщина — гроза всех нарушителей. Нацепив на нос очки в толстой оправе, она придирчиво изучала вчерашний отчёт Сергея, переводя суровый взгляд то на записанные показания таксометра, то на самого водителя, то на цифры со спидометра.

— Так, Сергей… — проговорила Клавдия Ивановна, поправляя нарукавники. — Вчерашнюю выручку ты сдал копейка в копейку, план закрыл — это хорошо. Но объясни-ка мне,