Выживала. Том 4 - Arladaar

Потом осторожно спустился вниз по берегу и перешёл на лодку Женька, который разместился у подтоварника, прямо на рюкзаках, разложенных там, как раз перед мамой и Наташкой. Потом залез Васька, которому батя передал свой рюкзак через борт моторки. Батя расположился на лавке рядом с Кольчей, пожав ему руку. Василий сел на корточки в свободном пространстве между второй и третьей лавкой, всем своим видом показывая что ему здесь хорошо и так.

Лодка к этому времени ощутимо просела и верхней частью кормы, на которой были дюралевые крылья, возвышалась над водой всего на 10 сантиметров. Плыть надо было очень осторожно, чтобы не начерпать воды. Ещё немного, и будет очень сильный перегруз, лодка может просто-напросто затонуть, черпнув кормой крутую волну или бочку.

— А мы в Кутурчине всегда так плавали! — рассмеялся батя, указав на этот факт. — Грузились на полную катушку. Из тайги много чего возить приходилось. То олешка, то лося, то рыбу какую, если с рыбалки.

Потом батя поздоровался за руку с шорцем Романычем и внимательно осмотрелся, оценивая как все разместились. Сидели все впритык. Очень хорошо сиделось только одному человеку: Женьке, который уютно расположился на рюкзаках у подтоварника и сидел полулёжа, опёршись затылком о край моторки и наблюдая за всем происходящим.

Потом Романыч, увидев, что все сели, осторожно оттолкнулся веслом и отвалил от берега. Лодка медленно поплыла вниз по течению. Романыч запустил мотор, аккуратно дёрнув один раз за шнур, и ухоженный, хорошо смазанный механизм исправно заработал, затарахтел, зачадил дымом. Добавив газу, шорец вырулил на середину реки, и моторка по пологим валам, прокатывающимся над валунами, помчалась вверх по течению. Романыч ещё подкрутил газ, моторка вошла в рабочий режим и плавно покатила вверх по течению, оставляя за собой длинные пологие волны, бьющиеся о подтопленные крутые берега.

Женька привстал и, держась за борт, внимательно смотрел по сторонам. Река в этом месте почти на всём протяжении шла быстротоком, переливаясь над валунами на дне. Искать фарватер смысла не было, можно идти посередине реки, и не ошибёшься. Течение было быстрое, но намного медленнее, чем на той же Чаре, где он иссекайнулся, да и Тельбес сравнивать с Чарой, конечно, глупо, Тельбес раз в 10 поменьше. Это сейчас он пока ещё грозится течением и крутой волной, а в конце лета станет большим быстрым ручьём, струящимся среди камней. Да и сейчас, судя по волнам, камни явственно ощущались в метре-полутора под водой.

Плыли недолго. Через пяток километров путь преградил невысокий горный хребет, река повернула вправо, выведя к посёлку, вольготно раскинувшемуся в речной долине на правом берегу. С обеих сторон видны невысокие горы, заросшие смешанным лесом, сквозь который кое-где проступали скалы-останцы.

Над головой промелькнул подвесной мост, по которому Женька с ребятами переходил реку десять месяцев назад. С удивлением заметил на мосту туристов, ехавших с ними в электричке и обогнавших в Мундыбаше. Туристы как раз проходили по мосту, слегка раскачивая его. Увидев моторку под собой, что-то закричали и замахали руками.

Женька помахал рукой в ответ и стал внимательно рассматривать знакомый пейзаж. Сейчас река широко разлилась по плёсу и стала более мелкой, течение тоже снизилось. Романыч убавил скорость до минимума, чтобы не царапнуть винтом дно, и стал держаться левой стороны реки, постепенно приближаясь к руднику.

А плыли-то всего ничего! Это идти пешком и ноги бить почём зря больше часа. На моторке пять километров расстояния до рудника проплыли за восемь-десять минут, и это ещё против течения.

Вот и прибыли. Доплыв до рудничной горы, Романыч заглушил мотор, поднял винт, и лодка по инерции проскребла брюхом по мелководью и ткнулась носом в каменистый берег.

— Приехали, товарищщы дороги! — засмеялся шорец и достал ещё одну колбину, впившись в неё зубами. — Вот и довёз вас, и сам доплыл.

— И сколько раз ты сюда на лодке плавал? — поинтересовался батя.

— Каждый июнь приезжаю родных проведать! — заявил Романыч. — В это время вода как раз нормальная сюда добраться, и не мелкая, и не слишком большая.

— А как обратно пойдёшь?

— Обратно торопиться не буду, с рыбалкой и пойду, — пожал плечами Романыч. — Дней за пять дойду, а может, и за неделю. Против течения тяжело идти. Но мне и торопиться некуда. Я на пенсии уже. Рыбкой по пути разживусь, прикопчу, присолю, потом и продам. Таймешка поймаю, ленка, харюза.

— Да, кстати, насчёт рыбки, — Василий кивнул головой на один из рюкзаков. — Мы там присолили кое-что. Сейчас уху сварим. Ну что, давайте выгружаться.

Женька встал и вышел из лодки. Берег был пологий, поэтому выбираться было легко. Потом вышел батя, помог выбраться Марии Константиновне. А потом уже все стали выходить, подавать друг другу свои вещи, складывая их на берег.

Женька огляделся. Причалили они как раз напротив тропинки, которая вела до перевала и входа в рудник. Туда и направлялись туристы к Иерусалиму, оттуда и пришла женщина. С этого места Изумрудного озера ещё не было видно, оно находилось за горой. Зато было видно туристов. Примерно в 50 метрах от них, из кустов выше по течению, поднимался синий дым от костра, пахло жареными сосисками или колбасой. Там же слышались людские голоса и ещё какие-то голоса слышались в районе Изумрудного озера.

— Сейчас народу, поди, мама не горюй, — неодобрительно сказал Василий. — Но ничего, нам подальше идти надо.

— Так ты, Васька, так и не сказал, куда вы собрались идти, — неожиданно спросил Романыч. — Сказал, что до рудника вам надо, вот, привёз вас до рудника. Куда дальше-то пойдёте? Говори, может, помогу, я тут всё знаю.

Василий посмотрел сначала на Кольчу, потом на Григория Тимофеевича, как будто спрашивая, говорить старику или нет о своих планах.

— Говорят, здесь где-то какой-то Иерусалим есть, — неуверенно сказал он. — Какой-то, наверное, скит старообрядческий.

— Никакого скита тут нет! — неожиданно твёрдо заявил Романсыч. — Иерусалимом называются скалы выше по течению, километрах в пяти. Там река петлю делает очень крутую, и по обеим сторонам располагаются высоченные скальные стены. Вот их и прозвали Иерусалимом, потому что похожи на храм господний. В тайге же, Васька, никакого Иерусалима нет.

Григорий Тимофеевич и Василий переглянулись. По-видимому, на миг мелькнула мысль, что их планы оказались разрушенными. Но тут же пришли в себя.

— А как до этого Иерусалима доплыть? — спросил Григорий Тимофеевич.

— А никак, — спокойно сказал Романыч. — На моторке туда трудно дойти даже сейчас. Там река сильно петлят, течение сильно. Переливами через пороги идёт, большие камни в русле лежат, течения отбойные. Туда люди по