Выживала. Том 4 - Arladaar

лень. Однако всё же взрослый человек, и понимал, что лежи-не лежи, рано или поздно придётся идти, поэтому осторожно, чтобы не разбудить Анастасию, поднялся со своего места, на коленях подполз к пологу палатки, раскрыл его и вышел наружу.

Батя правильно говорил, на улице холодина. Несмотря на месяц июнь и жаркую температуру днём, ночами здесь было очень холодно, всего градусов пять тепла.

Поёживаясь от холода, Женька огляделся и поразился красоте открывшейся перед ним картины. Над рекой и лесом клубился лёгкий туман. Это был не тот густой молочный туман, что бывает в осеннюю пору, из-за которого уже в 50 метрах не видно ни зги, особенно где-нибудь на трассе. Летний туман, более похожий на испарение тёплой почвы, охладившейся за ночь, придавал всей округе сказочный и нереально красивый вид. Солнце ещё не встало, но уже бродило где-то рядом, за соседними горами. Небо посветлело, но в долине всё ещё лежал полумрак. Звонко чирикали птицы, словно приветствуя наступление нового дня. На листве деревьев и траве, и даже на камнях лежала роса. Паутина тоже была покрыта росой и оттого казалась нитками жемчуга, расстеленного в кустах неведомым ювелиром. Женька смотрел на лес, на горы, и в душу пришло то особое умиротворение, которое бывает перед рассветом, особенно если вы за увлекательными разговорами провели всю короткую летнюю ночь. Где-то за рекой начала куковать кукушка. И в этот момент показалось солнце над ближней горой, залив первыми красными лучами противоположные горы. Сразу же стало намного светлее, птицы зачирикали громче, и казалось, туман стал клубиться ещё сильнее. В воздухе запахло свежестью. Даже уходить не хотелось! Впрочем, уходить было и не нужно.

Из палатки выполз батя и, увидев Женьку, прижал палец к губам. «Тихо, пусть спят!» — прошептал он и показал на удочки, прислонённые к одному из кустов. Женька всё понял. Ведь сейчас самое время для рыбалки! Даже можно сказать, что самое хорошее время упущено, так как лучше всего клюёт между ночью и восходом солнца, в этот короткий сумрачный час, когда уже светло и всё покрыто серостью, но солнца ещё нет.

Батя с Женькой взяли удочки, небольшой мешок, несколько дохлых рыбешек, которых поймали вчера, и которые всю ночь провели в реке, в авоське, и отправились к тому месту, где они рыбачили вчера. За ночь вода ещё больше упала, что было естественным: не прибавляться же ей. Судя по всему, половодье наконец-то сходило на нет.

В омутке было видно, что уровень тоже стал ниже, по-видимому, глубина сегодня была меньше, чем вчера. Но это никого не смущало: было видно, что в полумутной воде жирует рыба, постоянно проплывая у поверхности воды и вызывая всплески. Батя и Женька разрезали на части пескарей, насадили кусочки на крючки и друг за дружкой закинули насадку в воду.

Нечего даже и говорить, что первой поклёвки ждать долго не пришлось. Едва насадка Женьки попала в омуток, как он ощутил резкую поклёвку, и поплавок моментом метнулся в воду, указывая на то, что клюнула крупная рыба. Женька резко подсёк и почувствовал, как рыба ходит в воде, не хочет появляться на поверхности, тянет вглубь, в реку. Преодолевая сопротивление, Женька потащил рыбу к себе и не смог даже поднять её в воздух. Хлопая по поверхности, подтащил к воде и выкинул на траву. Хариус! Да ещё и здоровенный, граммов 800 как минимум! Крупная рыба извивалась на берегу, пачкаясь в траве, мелких камнях, в песке. Женька схватил её обеими руками и показал бате. Григорий Тимофеевич одобрительно кивнул головой и тут же следом подсёк и вытащил ещё одного хариуса, почти такого же большого, граммов 600 весом.

Сразу положили обе рыбы в мешок, прижав его камнями, и продолжил рыбалку. Клевало хорошо, даже прекрасно. Сначала брал лишь один хариус, причём брал по заведённому порядку, по старшинству: с каждой поклёвкой и подсечкой вытаскивали всё меньше. Первый, который поймал Женька, оказался самым крупным. Так продолжалось примерно полчаса, за это время успели поймать штук 20 хариусов, потом стали ловиться чебаки и окуни среднего размера, после которых клёв продолжили пескари.

В это время Женька заметил, что на берегу реки появился Василий, тоже с удочкой. Кольки не было видно, по-видимому, предпочёл лучше поспать, чем рыбачить. Как они сказали, на реке проводили уже четвёртые сутки, и рыбалка могла приесться, так же как и рыба.

Солнце вставало всё выше, и в 8 часов уже начало жарить довольно сильно, клёв постепенно сходил на нет: каждая рыбёшка была меньше предыдущей, и под конец стали ловиться пескари размером с палец.

— Хватит! — заявил батя. — Нужно идти в лагерь, завтракать и собираться.

Василий был того же мнения.

— Проспал я сегодня, ребята! — рассмеялся он. — Ничего, самое главное, вы встали, молодцы, наловили рыбы на уху. Давайте сейчас готовить, раз так.

Василий, батя и Женька быстро принесли дров, разожгли костёр. К этому времени проснулись Мария Константиновна, и Наташка с Колькой. По-быстрому помылись и приняли участие в общем деле. Уху решили варить с рыбы, которую поймали вчера, она уже была плохая и половина подохла. Ту, что батя и Женька поймали сегодня, сразу почистили, положили в кастрюлю и пересыпали солью: это запас на обед и ужин.

Через очень короткое время костёр уже горел, уха была сварена, чайник вскипячён. К этому времени проснулась Анастасия и приняла участие в общем завтраке. Сестра как будто сначала забыла, что она пошла в поход, и, проснувшись, долго ворочала удивлёнными глазами, лишь только потом ощутила, что она находится не дома, и встретила это обстоятельство громким рёвом. Пришлось Марии Константиновне покачать дочь, усадить на горшок, потом накормить завтраком. Только после этого сестра повеселела и принялась что-то бормотать, с улыбкой посматривая на окружающих.

Ухи много не варили, приготовили как раз на завтрак, поэтому в котелке была практически одна рыба. Быстро разобрали её до косточек, выхлебали навар и начали собираться. Женька сидел с Анастасией, так как одну её не оставишь, старался развлекать. Упорная сестра постоянно лезла в кусты, в траву, хотела исследовать незнакомый и неведомый мир, который ей уже очень начал нравится. Женщины в это время мыли посуду, протирали её тряпками и складывали в рюкзаки. Григорий Тимофеевич и Василий с Колькой разобрали палатки, сложили в чехлы и собрали все вещи.

Батя последним делом разобрал удочки, смотав леску на мотовило, и ещё раз оглядел опытным взглядом окрестности в попытках определить, что ничего не забыли. На самом деле, ничего не забыли. Можно