Выживала. Том 4 - Arladaar

Мария Константиновна тоже заметила большие плантации клубники. Крупные ягоды росли очень кучно, рясными гроздьями.

— Эх, прийти бы сюда на пару неделек попозже, сразу можно было бы за час по ведру ягоды набрать!

— Ы-ы-ы! Дяй! — согласилась с ней Анастасия и протянула руку в сторону. Верно говоришь! Где ягода? Давай сюда!

Естественно, зелёную ягоду ребёнку никто не дал, все отправились ещё ниже, в распадок, заросший деревьями. Среди них что-то виднелось. Женька почуял, как внезапно кольнуло сердце.

— Это что за чертовщина? — неожиданно спросил батя, увидев, что тропинка змеится среди каких-то гнилых деревянных досок и брёвен, лежавших грудами по сторонам и сейчас заросших уже довольно крупными деревьями. Туристы мгновенно остановились.

— Тут что-то было! — заметил Василий, оглядываясь по сторонам. — Чёрт побери, кажется, тут стояли какие-то то ли бараки, то ли строения. А вон видать громадную печку.

Действительно, сбоку, среди порослей черёмухи было видно массивное кирпичное сооружение с разрушенной широкой трубой. Нечто зловещее виделось в ней.

Батя осторожно пошёл влево, хрустя металлом и стеклом под сапогами, и увидел кол с остатками ржавой колючей проволоки, переплетённый хмелем. Увидеть её можно было с большим трудом, но отец увидел.

— Да это же сооружение от зоны! — заявил он. — Точно! Тут же на руднике заключённые работали, наверное, здесь их держали. Хотя это очень странно. Вроде бы говорили, что лагерь находился по другую сторону Тельбеса, за посёлком. Как раз чтобы оттуда ходить на работу, и сделали висячий мост. Отсюда-то до рудника порядочно, километра три, не меньше, да и переваливать через гору. Как ходить на работу, если плохая погода, или зимой, когда морозы по 40 градусов?

— А отсюда не надо было ходить на работу, — заявил Василий. — Похоже, тут кладбище было и крематорий. Мёртвых сюда таскали. Или живых, но кто уже не гож для работы. Здесь, наверное, свой конец многие тысячи людей нашли. Тайга всё поглотила. Помнишь, как говорил Романыч, что шибко плохие тут места? Вот такие места на просторах нашей многострадальной родины есть. Где-то тут наверное и яма должна быть с костями. Хоронить в тайге не получается, особенно если трупов много: земля скалистая копать замучаешься. Проще сжечь и пепел по ветру. Вот и стоит эта избушка подальше от людей, как будто ничего этого не было.

— Как же они строили всё это? — в недоумении спросила Мария Константиновна. — Это в такую даль таскать по лесу, по горам брёвна, доски, орудия, инструмент.

— Человек подневольный, человек-раб под кнутом куда угодно и что угодно утащит! — уверенно ответил батя, в зоне сиживавший и знавший о чём говорит. — Любую, самую дурную прихоть исполнит. Ладно, пойдёмте дальше. Не нами всё это сделано, и не нам ответ держать. А кто виноват, большинство уж далече или подохли.

— У нас мужик один в охране лагеря работал в 1930–40-е годы, — заявил Василий. — По всему посёлку ходил гоголем в сине-красной фуражке. Чуть ли не кланяться заставлял и сапоги себе чистить. Вроде, народ говорит, даже наган у него был, как у чекиста. Потом умом тронулся, да так, что в исподнем в феврале в огород выходил с тяпкой, картошку якобы окучивал. Потом ушёл в лес и пропал, а народ и искать не стал. Подох Максим, да и хрен с ним. Участковый тоже не стал искать, написал что пропал без вести.

Небольшая экспедиция пошла дальше по тропинке, змеящейся среди остовов бараков. Всё это давно уже сгнило, разрушилось, и флора взяла верх, ещё раз доказав, что все империи, все царства, даже самые могучие, это всего лишь прах под ногами Великой природы, которая поработит всё и вся.

Однако тропа вела и дальше. По-видимому, действительно здесь ходили грибники, ягодники или охотники. Однако сейчас уже стало очевидно, что с каждым пройденным километром будет она становиться всё менее нахоженной.

… Естественно, продвигались очень тяжело. Чем дальше шла тропа, тем больше и гуще становилась растительность, и в конце концов началась настоящая дурнина. Хорошо, что под ногами не было болота, а то бы точно рассвирепел гнус. Зато постоянно в траве попадались высокие муравьиные кочки, наступив на которые, можно было вызвать целое нашествие крупных юрких чёрно-красных муравьёв, выглядевших так, словно сбежали с Амазонки.

Батя посмотрел на часы: как раз настал полдень, 12 часов дня. За это время продвинулись примерно на 5–6 километров от рудника. Местность вокруг становилась всё более дикой. Сосново-еловое редколесье, заросшее высоким бурьяном, полого спускалось вниз. Кажется, тропинка окончательно потерялась в нём.

— До скольки идти будем? — спросил батя.

— Ещё пару часов, и будем ставить лагерь, — заявил Василий. — Или если найдём родник, чтобы была вода.

А сейчас вода нашлась достаточно быстро. Спуск становился всё круче, скатываясь в небольшую долину, и неожиданно вышли к неглубокому овражку, пересекавшему склон горы наискосок. Сильно запахло грибами и дикой смородиной. Аромат такой, что захотелось есть. Внизу овражка весело бежал ручей, здесь было прохладно и тенисто.

— Место хорошее. Давайте здесь остановимся! — заявил Василий. — Разобьём лагерь. Поставим палатки, приготовим поесть, пообедаем.

— Я вообще за то, чтобы здесь остановиться основательно и уже отсюда делать вылазки в разные стороны, — предложил Женька. — Куда нам дальше идти? Что мы будем искать? Мы дошли до хорошего места, и нужно здесь разбить капитальный лагерь, от которого набегами исследовать территорию. Так можно частично разгрузиться, не таскать на себе палатки и прочее. Легче ходить будет. Так можно исследовать большую территорию.

— И опять у тебя малец прав! — заметил Василий. — Так и делаем!

Местность, где они остановились, в корне отличалась от обычной. Здесь, на краю овражка, росли старые, очень большие, корявые берёзы, искривляющиеся в разные стороны. Травка была небольшая, и, судя по всем признакам, если люди шли тем же направлением, что и Женька с экспедицией, останавливаться должны были здесь. Вскоре это подтвердилось: под одной ближайшей берёзой была устроена мусорная яма, в которой лежали пустые бутылки и консервные банки с прочей ерундой. Всё было прикопано, но потом, по-видимому, разрыто каким-то зверем. На берёзе виднелись следы медвежьих когтей.

— А люди-то здесь останавливались! — заметил батя. — Место приметное.

— Приметное, — согласился Женька. — И комаров, наверное, навалом.

— Ну, комары не медведи, — рассмеялся батя. — Ладно, хватит разговаривать, давайте лагерь обустраивать.

Эх, какое наслаждение было расположиться под тенистыми берёзами и скинуть тяжёлые рюкзаки, посидеть, скинув сапоги и шевеля натруженными ногами. Немного отдохнув, принялись разбивать лагерь. Натянули палатки, разложили в них коврики. Сейчас предстояло разжечь костёр, и для