Выживала. Том 4 - Arladaar

— Семёныч, пойдём на рыбалку, что ли, сходим, — предложил батя. — Чего мы тут у речки сидим и на комаров смотрим.

Василий, сидевший рядом, с большим воодушевлением воспринял это предложение. Оказалось, у мужиков тоже были наборы юного рыбака. Конечно, в обычных условиях на эту примитивную удочку поймать можно было мало чего, но здесь, на реке, удалённой от города, во время, когда вода только начинает спадать и ещё не осветлилась, порыбачить можно было неплохо. Правда, основная проблема, как всегда, была в наживке… В тайге её взять неоткуда: холодная подзолистая почва, малый слой перегноя никак не подходили для обитания червей.

— На хлеб будем рыбачить! — заявил батя. — Где наша не пропадала!

Конечно, стоило поискать ручейников, но сейчас, при большой воде, до основного русла можно было и не дойти: вода всё ещё была ледяная и местами глубокая. Если ниже по течению она успевала прогреваться, пока добежит до Томи, то здесь, в тайге, казалось, она только из холодильника.

Григорий Тимофеевич быстро нашёл кусты тальника с длинными ровными тонкими хлыстами, срезал удочку длиной примерно 2 метра себе и Женьке. Аккуратно сделал надрезы на вершинке, привязал наборы юного рыбака. Конечно, снасть получилась примитивная.

— Хотя бы одного поймать! — заявил батя. — Потом на него и будем ловить.

Отец взял небольшой кусочек хлеба, тщательно размял, сделал плотный мякиш, насадил на крючок и мотнул рукой Женьке, призывая за собой. Василий с Колькой остались рыбачить прямо в лагере, а Женька с батей пошли ниже по течению. Мария Константиновна с Анастасией в хипсете отправилась за ними.

Течение в этом месте было не такое быстрое, как ниже по реке, где находились перекаты и пороги. Здесь, на широком плёсе, оно значительно замедлилось, и найти хорошее место для ловли было не так-то просто: берег везде был одинаковый, видны лишь затопленные кусты и трава.

— Будем здесь рыбачить! — наконец остановился батя, когда прошли метров 50.

В этом месте берег имел небольшой изгиб и сформировал нечто вроде заводи с медленным течением и глубиной около метра. Вода с пеной, взбитой перекатами, медленно кружила в улове. Издалека было видно, как жирует рыба, хватая с поверхности воды мошку и комаров.

Батя снял штаны, сапоги и попробовал войти в воду, чтобы попробовать ловить в мутёжку чуть выше омутка, но сразу же выскочил с покрасневшими ногами.

— Ну на фиг! — пробурчал он, растирая икры. — Ещё отморозишь. Будем с берега пробовать. Хотя, там мелко ж.

Внезапно неплохо ловилась и с берега. Женька закинул удочку примерно в двух метрах от берега, поплавок направился вниз по течению и внезапно скрылся под водой. Женька подсёк и вытащил хорошего жирного чебака, упруго извивающегося на крючке.

— Первый пошёл! — крикнул Женька.

Рыбу класть можно было только в небольшую авоську, которую захватили с собой. Женька положил чебака в авоську, опустил в воду и привалил камешком, чтобы не уплыла.

— Молодец, Женька! — крикнула мама. — Быстрее отца поймал!

— Ы-ы-ы! Се! Ля! — Анастасия, сидевшая у мамы в хипсите и с большим увлечением следившая за рыбалкой, показала пальцем на Женьку. Молодец, Сеня! Хорошую штуку поймал! Отдай, пожалуйста, мне?

— Я сейчас тоже поймаю! — заверил батя, немного уязвлённый словами Марии Константиновны.

Через некоторое время поймал и отец, и это был относительно небольшой, но бешено извивающийся хариус.

— Второй пошёл! — крикнул батя, снял рыбу и отнёс её в авоську.

Потом батя поймал пескаря, и его уже было не жалко. Стукнув по голове ножом и оглушив, батя аккуратно на камне разделал рыбёшку и стал насаживать части пескаря на крючок. Надо сказать, идея эта была Женьке знакома. На рыбную нарезку рыба, особенно хищная, клевала только в путь. За очень короткое время батя поймал ещё два хариуса, а Женька — большого чебака и окуня.

Время на рыбалке бежит очень быстро, и поэтому, когда очнулись от эйфории, оказалось, что вокруг разлился сумрак. Солнце окончательно зашло за горы. Ветер стих, и рассвирепел гнус. Чуя антикомариную мазь, он тучами вился вокруг, однако нападать пока не решался. Но это не могло длиться долго, поэтому Григорий Тимофеевич с Женькой забрали рыбу и отправились в лагерь, решив порыбачить и завтра с утра.

— Порыбачим! — подтвердил Василий. — Это хорошо, что пока на подножном корму. Дольше покупного припаса хватит.

Василий и Кольча тоже не оказались обижены рыбалкой. У лагеря клевало то же самое: чебаки, пескари, окуни, редко хариус. Конечно, хариус здесь был, и наверняка очень много, но на такие удочки и насадку из хлеба поймать его было проблематично. Эх, вот бы хорошую удочку, да насадку — самодельную мушку, вот тогда было бы дело…

Казалось, сварили полный котёл ароматной таймешачьей ухи, а хватило только на обед и ужин, уже доедали остатки. Народу много: пятеро взрослых и двое детей.

— Завтра сварим уху из того, что поймали, и ещё наловим на обед! — заявил Василий.

Потом, уже почти в темноте, вскипятили чай на вновь разожжённом костре и попили чайку с пряниками и конфетами вприкуску. А как хорошо-то вокруг! Тишина такая, что давит на уши. Кроме звона комаров ничего не слышно. И темнота. Отсюда хорошо видно горящие огни посёлка на противоположном берегу. А больше не видно ничего, лишь тёмные громады гор, леса и звёздное небо, такое, что кажется, смотришь в громадное трёхмерное пространство без конца и без края. Бескрайний космос как на ладони. Такой глубины обзора в городе никогда не увидишь.

На этом берегу тоже темно, лишь здесь, в небольшом базовом лагере туристов, горят костры, временами видно мелькающие в кустах фонарики, разговаривают и смеются люди, и кажется этот небольшой лагерь этаким обжитым уголком света и цивилизации среди непроглядной тьмы.

Уже в темноте легли спать. Женька так намаялся и устал за день, что едва заполз в палатку. Уснул почти сразу же, поэтому не видел, как Мария Константиновна аккуратно положила рядом с ним сопевшую Анастасию, улеглась сама, а рядом с ней лёг Григорий Тимофеевич. Немного поговорив, родители уснули, и над округой повисла тишина, нарушаемая только стрекотом сверчков и криком ночных птиц… Всё уснуло…

… Ночь прошла спокойно и утро встретило прохладой и туманом.

— Холодно! Даже комаров нет! — заявил батя, примерно в 5 утра выходивший на улицу по малой нужде и разбудивший почти всех.

Женька тоже проснулся и крепился изо всех сил: хотелось в туалет, но вылезать из тёплой палатки было