S-T-I-K-S. Веда в Улье - Женя Дени

выхватывая из оперативки табельное и без лишних слов выстрелил дважды. Наступила звенящая тишина. Затем бабий испуганный вой, а потом к нему добавились и мужские всхлипы. Видимо, мужичка в соседней клетке кутяпнули. Затем голубая рубаха снова встретился взглядом с Ведой, которая уже не просто смотрела на него, она держала его на крючке. Её палец указал на подрагивающую девушку на полу и кажется он её понял, но почему-то просто продолжал наблюдать.

— Дорогой Стикс! — Веда сложила руки в замочек у груди и зажмурилась. — Молю, пошли мне дар гипнотика, только не перепутай с тошнотиком! — Она резко распахнула глаза, исподлобья уставилась на раненого полицейского и принялась выделывать ладошками замысловатые круговые пассы, на полном серьёзе пытаясь подчинить его своей воле. А он на неё смотрел, как на умалишённую. — Ты испытываешь непреодолимое желание открыть эту клетку… Аааа! — У её уха прозвучал выстрел. Визг блондинки оборвал импровизированный сеанс гипноза, и она мигом осела на грязный пол, инстинктивно прикрывая голову руками. Оказалось, что одна из уснувших девушек внезапно очухалась и потянулась к своей соседке, явно намереваясь вонзить зубы ей в плечо. Только рот раскрыла, как тут же в лоб получила. Так ей! Не фиг церемониться! Грохот выстрела ударил по ушам, заставив всех девушек в клетке дружно взвизгнуть и сжаться в ещё более плотный комок.

— Слушай, пожалуйста… отпусти нас, — не унималась Веда, едва звон в ушах немного утих. — Посмотри на нас! Мы же просто женщины! Мы ни в чём не виноваты! Мы здесь все погибнем, понимаешь? Прошу тебя, дай нам хотя бы шанс… хотя бы попытаться спастись!

Мужики из соседнего обезьянника, которые до этого лишь угрюмо молчали, тоже подали голоса, наперебой умоляя выпустить и их. По осунувшемуся, бледному лицу полицейского было видно, что внутри него шла самая настоящая борьба. Какие-то тяжёлые, безрадостные мысли ворочались в его голове, отражаясь в затравленном взгляде. Но в это самое время количество адекватных людей в отделении стремительно таяло на глазах. Двое его сослуживцев почти синхронно дёрнулись, захрипели и, потеряв последние остатки человеческого облика, набросились на дежурного, который пытался забаррикадировать входную дверь.

И вместо того чтобы наконец освободить перепуганных женщин, этот тугодум в голубой рубашке, бросился на подмогу товарищу. Снова гулко прозвучало два чётких, поставленных выстрела, и снова повисла давящая на перепонки тишина, нарушаемая лишь чьим-то приглушённым плачем.

Через минуту, показавшуюся Веде вечностью, он вернулся. В руке у него позвякивала связка ключей. Блондинка едва не бросилась его целовать от переполнявшего её счастья и готова была уже расцеловать даже эти решётки на радостях, но в следующий миг по её спине стремительно пробежал ледяной, пронизывающий до костей холодок. Волоски на загривке встали дыбом. За её затылком будто кто-то стоял и дышал. Она уже поняла, кто именно почти уткнулся носом в её светлую макушку. И встревоженный взгляд тугодума, и испуганный писк вжавшихся в угол девчонок лишь подтвердили её самые худшие опасения.

Не разворачиваясь, чтобы не видеть, кто там такой наглый игнорирует личные границы, Веда резко бросилась влево, почти плашмя рухнув на грязный пол. В тот же самый миг тугодум выстрелил в рыжую тётку, что как раз стояла за блондинкой. Выстрел лишь скользнул по касательной, разорвав ей кожу на виске и оставив глубокую борозду, но не причинив серьёзного вреда, потому что рыжая полетела следом за своей жертвой. Обратившаяся бабища навалилась на Веду всей своей массой, заурчала, даже зашипела, словно рассерженная кошка. Девочки в камере закричали в ужасе, вжались в стены и облепили решётку, оставляя на прутьях влажные следы от вспотевших ладоней.

— Да какого фига ты всё это время так метко стрелял, а как меня спасти, так промазал?! — вопила блондинка, отчаянно отбиваясь от тяжёлой туши. Рыжая пустышка извивалась на ней всем телом, рычала прямо в лицо, царапала шею и плечи своими всё ещё человеческими, но от этого не менее болючими ногтями, и пыталась вонзить зубы в любое доступное место. Своим весом она намертво придавила Веду к полу, и та почувствовала, как рёбра начинают трещать под этим живым прессом.

И тут распахнулась дверь камеры. Девчонки потоком хлынули наружу, давя друг друга и спотыкаясь о собственные ноги. Сквозь этот бурлящий поток, с напряжённым, побелевшим лицом и пистолетом наизготовку, протискивался тугодум. Одним пинком в живот он отшвырнул рыжуху вбок, и та повалилась рядом с Ведой, издав нечто среднее между звериным рычанием и поросячьим визгом. А через секунду получила контрольный выстрел в лоб, и её дёргающееся тело наконец затихло. Горячая кровь брызнула Веде прямо в лицо, заливая глаза и губы солёным, железистым привкусом. Блондинка уже настолько привыкла к подобным процедурам, что даже не поморщилась, а вот на то, что у неё вдруг задёргался левый глаз, внимание всё же обратила.

Из соседнего, мужского обезьянника вновь донеслись истошные, душераздирающие вопли. И человеческие, полные боли и отчаяния, и животные, полные одного лишь голода. Там уже кто-то вовсю урчал, причём далеко не один. Веда не могла видеть весь масштаб трагедии, но слышала до мельчайших отвратительных подробностей. Камеры были разделены не решётками, а глухими бетонными стенами, и фантазия услужливо дорисовывала всё сама. В коридоре тоже послышались совсем не добрые урчания и уже совсем не пустышей, что изрядно напрягло знахарку.

Тугодум бросился было на выручку — видно, всё ещё по инерции верил, что может кому-то помочь. Но Веда, уже не раз побывавшая лицом к лицу с самой настоящей задницей, вцепилась ему в штанину, пытаясь удержать его. Она всё прекрасно осознала: ей одной и безоружной будет тяжко отыскать Фи. Куда приятнее и безопаснее делать это с иммунным мужиком, имеющим неплохой боевой опыт. И если этот мужик скопытится в приступе альтруизма и героизма, то и её дела будут плохи.

— Отпусти! — строго сказал он, пытаясь высвободить ногу. Вот так мы и узнали, что он умеет разговаривать.

— Закрывай! — прохрипела она, напрягая каждый мускул в теле, каждую жилу. — Закрывай нас, живо!.. — Голос сорвался, перешёл в пронзительный визг, резанувший по ушам.

Он не понял, почему девушка, которая всего пару минут назад скулила её выпустить, вдруг диаметрально противоположно изменила своё мнение. А потом он заметил панику в её зеленоватых глазах, наконец обернулся и сам увидел, в чём заключалось дело. Из дежурки, из тёмного провала коридора, на них неслись спидеры, кусачи и топтуны. Настоящая лавина из монструозных тварей, каких он не встречал даже в самых страшных ночных кошмарах. Ненависть и голод читались на их перекошенных мордах, безумие плескалось в