Наладчик 3 - Василий Высоцкий

Но город жил не только запахами. Он вибрировал.

Знаете, я помню этот период по учебникам истории из своего 2026-го. Тогда это называли «несостоявшимся рывком». Но в моей нынешней реальности рывок шел полным ходом. Шелепин, взобравшись на трон, не просто махал шашкой. Он вцепился в идею Глушкова об ОГАС — Общегосударственной автоматизированной системе учета и обработки информации.

В Москве это чувствовалось физически. Возле крупных министерств и НИИ всё чаще можно было увидеть грузовики, разгружавшие огромные ящики с надписью «БЭСМ-6». По телевизору вместо бесконечных репортажей о битве за урожай стали показывать серьезных мужиков в белых халатах, которые на фоне мигающих лампочек рассуждали об «электронных мозгах» и «автоматизированных системах управления» (АСУ).

Народ шевелился. В очередях за колбасой теперь спорили не о том, кто последний, а о том, «правда ли, что скоро всё за нас будут считать машины, и работать придется по четыре часа в день». Наивные. Я-то знал, что машины просто помогут бюрократии плодиться быстрее, если их не контролировать.

Я сидел в своем кабинете в Экспериментальном Молодежном Центре. Бывший кинотеатр «Авангард» теперь напоминал не то штаб дивизии, не то секретную лабораторию.

— Гендос, глянь! — в кабинет влетел Витька Шуруп.

Он был в своем новом синем халате инструктора, очки на носу держались на честном слове и синей изоленте. В руках он бережно, как младенца, нес перфокарту — картонный прямоугольник с дырочками.

— Это от «Минска-32»! Мне пацаны из Бауманки подогнали. Прикинь, командир, там внутри — алгоритм расчета логистики для целого автопарка. Я хочу в нашем радиокружке собрать стенд, чтобы пацаны понимали, как эти дырочки в команды превращаются.

Я взял картонку. В моем времени это выглядело как палеонтологическая находка, вроде кости динозавра. А сейчас — в семьдесят первом — это был край технического прогресса.

— Собирай, Витя. Только смотри, чтобы пацаны там ничего не спалили. И… — я посмотрел ему в глаза, — научи их не просто дырочки считать. Научи их тому, что информация — это самое мощное оружие. Кто владеет информацией, тот владеет миром.

Шуруп серьезно кивнул. Он за этот год вырос не только в росте, но и в мозгах. Из забитого пэтушника он превратился в технического директора моей маленькой империи.

— Кабан где? — спросил я, возвращая перфокарту.

— В спортзале. Опять Михана на лопатки кладет. Говорит, что после той заварухи в ангаре у него «энергия через край прет».

Я усмехнулся. Моя Гвардия была в отличной форме. Но я чувствовал — покой нам только снится.

В дверь постучали. Коротко, властно. Так не стучат студенты или инструкторы. Так стучит Система.

На пороге возник капитан Кротов. Старший следователь ОБХСС, мой «честный враг», ставший невольным союзником. Он выглядел еще более помятым, чем обычно. Костюм в мелкую полоску, несвежая рубашка, а в глазах — такая глухая тоска, что мне захотелось немедленно налить ему водки.

— Не спится, Валентин Петрович? — я указал на кресло. — Присаживайтесь. Чай, кофе? Или сразу к делу? Простите, алкоголь не держим — вредно это для печени и для языка.

Кротов грузно опустился в кресло, бросил на стол свою потертую папку.

— Кофе, если есть, то настоящий. Устал я, Мордов. Твои «алмазные» дела мне всю кровь выпили.

Я крикнул Штопору, чтобы организовал кофе. Пацан мигом метнулся к плитке.

— Что на этот раз? — я откинулся на спинку стула, внимательно изучая лицо следователя. — Вроде бы в Жуковке пыль улеглась, фигуранты сидят.

— Улеглась, да не вся, — Кротов достал пачку «Явы», вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. — Знаешь, Гена… Мы тут начали трясти архивы Журавлёва. Те, что ты так любезно помог «обнаружить». И вылезла одна очень некрасивая ниточка.

Он выпустил струю дыма, щурясь.

— Проект «Кристалл». Слышал о таком?

Я напряг память. В 2026-м это название всплывало в мемуарах старых чекистов.

— Что-то связанное с первыми ЭВМ для нужд Госплана?

— Хуже, — Кротов подался вперед. — Это проект по созданию единой сети обмена данными между министерствами. То, о чем сейчас Шелепин на каждом углу трубит. Но вот в чем фокус: под этот проект выделялись сумасшедшие суммы в валюте. На закупку комплектующих на Западе. Через подставные фирмы в Финляндии.

Я прищурился. Запахло крупной рыбой.

— И?

— И выяснилось, что половина этой валюты уходила не на транзисторы, а на счета в Австрии. А вместо новейших процессоров нам гнали списанный хлам. Но самое интересное — курировал эту схему не только Журавлёв. Там подписи людей из Пятого управления КГБ. Тех самых, что сейчас под Нечаевым ходят.

У меня внутри словно ледяной иглой кольнуло. Пятое управление. Нечаев. Тот самый «волкодав», который угрожал Светочке.

— Вы хотите сказать, что «компьютеризация всей страны» — это еще и гигантская прачечная для отмывки денег?

— Именно, — Кротов стукнул кулаком по столу. — И сейчас, когда Шелепин нажал на газ, эти ребята в панике. Им нужно закрывать дыры. А как это сделать проще всего? Правильно. Устроить аварию. Пожар. Чтобы все концы — в пепел.

Я мгновенно сообразил.

— Главный вычислительный центр Госплана?

— В точку, Мордов. Там сейчас монтируют новую систему. Все документы по закупкам, все оригиналы контрактов — всё там. И по моей информации, «замыкание проводки» там назначено на ближайшие выходные.

Я встал, подошел к окну. Внизу, во дворе, пацаны из младшей группы гоняли мяч. Жизнь кипела. А где-то в тихих кабинетах люди в серых костюмах уже чертили схему поджога, который должен был скрыть хищения на миллионы золотых рублей.

— Почему вы пришли ко мне, Валентин Петрович? У вас есть свои группы захвата. Есть закон.

Кротов горько усмехнулся.

— Мои группы захвата подчиняются генералу Волкову. Который хоть и под следствием, но его замы всё еще в креслах. А КГБ… ты сам понимаешь. Нечаев меня сотрет в порошок, если я сунусь на его территорию без санкции прокурора. А прокурор санкцию не даст — он с Нечаевым в одну баню ходит. Родственники, как-никак.

Следователь посмотрел на меня в упор.

— Мне нужны твои «тени», Гена. Те, кто не числится в штатах. Те, кто может зайти в здание, взять нужные документы до того, как они сгорят, и выйти, не оставив следов. Шелепину нужны доказательства, чтобы окончательно зачистить «пятерку». А мне нужно, чтобы воры сидели в тюрьме.

Я молча курил, глядя на свои руки.