Клиника Вельского - Сергей Баранников

Аристократ хотел что-то сказать, но до него дошло, что сейчас он находится не в том положении, чтобы диктовать условия, а потому он смирился и молча вышел из операционной, хоть и весь кипел от гнева. Я собирался вмешаться только в критической ситуации, предоставив право заведующему самому решить конфликт. К счастью, моё участие не потребовалось.

Дверь за Корышевым закрылась на ключ, а сам мужчина мог наблюдать за происходящим через стекло.

— Не волнуйтесь, эта процедура абсолютно безболезненна, — принялся Шеншин объяснять происходящее девушке. — Может быть вы почувствуете тепло или лёгкое покалывание от действия нашего дара. Сейчас мы ничего не будем делать, кроме простого наблюдения. Но чтобы хорошенько всё рассмотреть, нам понадобится наполнить тебя целительной энергией.

— А зачем пристёгивать ремни? — дрожащим голосом произнесла девушка, наблюдая за действиями заведующего.

— Чтобы ты не двигалась и не мешала диагностике. Если посреди процедуры у тебя начнётся приступ, мы не сможем тебя успокоить, потому как оба будем сконцентрированы на твоей проблеме. Чего тебе бояться? Твой отец рядом и наблюдает за происходящим через стекло.

— Но вы закрыли за ним дверь, — резонно ответила девушка. Это она ещё не знала, что стекло ударопрочное. Или знала, потому и не задала вопрос о нём.

— Ты думаешь, обычная дверь сможет удержать твоего отца, если он действительно захочет войти? — улыбнулся Юрий Александрович.

Улыбка и юморной тон успокоили девушку. Я положил левую ладонь на лоб девушки, а правую, на височную часть. То же самое проделал Шеншин. Пришлось немного потесниться, чтобы мы оба расположились и смогли полноценно следить за активностью мозга.

Сейчас на энергетическом плане я не видел никаких проблем, как и на физическом.

— Я ничего дурного не вижу, — поделился своими наблюдениями заведующий. — Есть шанс, что болезнь проявит себя быстро, или мы можем простоять до утра, но ничего не увидим.

— Нужен триггер, — догадался я.

— Что?

— Катализатор! Эм… спусковой крючок, который спровоцирует проблему.

Нужно было осторожно подвести девушку к срыву и заставить испытать её те чувства, которые она переживает в такие моменты.

— Виктория, расскажи о себе, — попросил я. — Чем ты занимаешься, кто твои родители?

Девушка начала сбивчиво рассказывать, потому как волновалась. Я чувствовал повышение частоты сердечных сокращений, но не спешил вмешиваться, чтобы не сорвать чистоту эксперимента. Как только она дошла до матери, пульс заплясал, дыхание участилось, а в сознании произошёл щелчок. Виктория попыталась подняться с места, но не смогла из-за удерживающих её тело ремней.

— Я увидел всё, что было нужно, — заметил Шеншин, открыв глаза.

— Заканчиваем диагностику, — поддержал я коллегу и направил целительную волну успокоения, чтобы привести девушку в порядок.

Корышев негодовал в коридоре и пытался ворваться в операционную, но мой знак успокоиться заставил его остановиться. Похоже, мне он доверял даже больше, чем Шеншину.

— Нужно поговорить с вами с глазу на глаз, — заявил Юрий Александрович, когда мы вышли в коридор.

— У меня нет секретов от дочери, — заявил мужчина.

— Это хорошо, но информация может ей навредить, поэтому, пока наши сотрудники помогут девушке успокоиться, вы должны выслушать нас.

Мы удалились в кабинет заведующего, где он вынес свой вердикт.

— Я понимаю чего хочет добиться Николай Александрович, — произнёс целитель, наградив меня тяжёлым взглядом. — Увы, проблема действительно существует, и сейчас у неё есть два пути решения. Первый — мы постараемся заблокировать, или даже деактивировать участок мозга, хранящий опасные воспоминания. Это, пусть и не самый гуманный, но самый простой путь. Виктория забудет о существовании матери в её жизни, а болезненные воспоминания не будут вызывать у неё потерю памяти и бесконтрольное перемещение. Но это очень опасный путь. Любая информация может разблокировать эти воспоминания: имя матери, запах её духов, дата дня рождения… Что угодно! И тогда доверительные отношения между вами будут разрушены навсегда, и не факт, что девушка согласится на повторное лечение.

— Этот вариант меня не устраивает, — отрезал Корышев.

— В таком случае, остаётся более сложный вариант, который предполагает вмешательство духовника. Мы проработаем проблему со своей стороны — уберём сбои в работе головного мозга, исключим провалы в стрессовой ситуации, но вашей дочери потребуется реабилитация, чтобы справиться с тяжёлым воспоминанием, иначе оно раз за разом будет приводить к одному и тому же результату. И тут нужна помощь не целителя, а духовника. Эти одарённые могут как калечить ментальное здоровье, так и восстанавливать его. Именно второй аспект их дара вам и необходим.

Сама операция прошла в этот же день. Для консультации мы вызвали на помощь Михайловского, который владел теорией. Мы же олицетворяли практические навыки.

— Господа, прошу вас, заливайте энергию очень нежно, будто гладите девушку, — напутствовал профессор.

— Не учите нас работать, — поморщился Шеншин. — Если хотите, можете показать как нужно.

На этом запал Михайловского иссяк, потому как лучше он явно не мог бы сделать, а советы давал лишь по той причине, что волновался. Зато его советы по работе с импульсами оказались вполне уместными. По сути, с помощью дара мы наблюдали интерактивную электроэнцефалограмму, и на основе её показателей меняли энергетические потоки. Это должно было если не исключить провалы в памяти, то хотя бы уменьшить их частоту.

Владислав Андреевич ждал нас в комнате ожидания. В этот раз он решил не травить душу и полностью доверился нашим решениям. А может, побоялся, что своим вспыльчивым нравом окончательно выведет Шеншина из себя и лишится единственной возможности провести операцию. Я понимал, что с его возможностями мужчина может поискать целителей и в Яре, и даже в Москве, но почему-то аристократ не спешил возить свою дочь по крупным клиникам. Или этот этап уже пройден, и не принёс желаемого результата?

— До утра девушка останется у нас, мы понаблюдаем за её состоянием, — сообщил Шеншин. — Физиологические проблемы мы решили, но я рекомендую курс реабилитации у целителя или духовника, чтобы исправить сбои в психологическом плане. Мы это уже обсуждали.

— Сколько это будет стоить? — сразу задал вопрос Корышев.

— Увы, не могу сориентировать по ценам. В нашей клинике мы не проводим таких процедур, у нас даже специалистов по реабилитации нет, поэтому вам лучше поискать их в нашем санатории. Не волнуйтесь, ехать далеко не придётся. Если не удастся получить официальное направление от