Апокалипсис завтра. Попытка переиграть - Денис Старый

уже готовым к бою специальным импульсным оружием, полностью имитирующего автомат «Вал». Сразу же коснулся плеча своего первого номера, который уже открыл огонь по выявленной им позиции противника, естественно боевых патронов не предполагалось, винтовка била импульсами – что-то вроде усовершенствованного лазертака.

Видок скомандовал нашей двойке выдвигаться, а другой прикрывать. Все чаще именно мы с Греком представляли собой загонщиков, командир стремился окончательно для себя прояснить наши возможности.

Держась первого номера, периодически касаясь его плеча рукой, я с рваным темпом по дуге приближался к позиции противника, которая представляла собой схожее с землянкой укрытие, с воздуха засечь такой объект практически невозможно. На нашей броне были датчики, которые должны были реагировать на попадания, ну а дальше вплоть до актерского мастерства. Попали в ногу – ты условно без ноги и тому подобное. Как-то сжульничать не было возможности – данные приходили на сервер Центра.

В небольшом отдалении от выявленной позиции противника застрекотал пулемет, но сразу же замолк – Мара работала как богиня смерти, имя которой и присвоила себе – моментально «умертвила» свою жертву.

Мы пересекли дорогу и стали углубляться в лесополосу вдоль трассы, заходя в правый фланг противника. Грек резко поднял руку, и я стал, как вкопанный, только вертя головой и автоматом в поисках целей. Растяжка! Медленно перешагнув практически невидимую леску, мы стали углубляться в лес, максимально пригибаясь и стараясь идти бесшумно. Наши соперники знали, что мы в лесу, но не могли обнаружить, где именно, чтобы точным огнем условно уничтожить. И даже когда нас «срисовала» птичка противника, ни один датчик на нашей броне не завибрировал, сигнализируя попадания.

В это время основная группа нашего подразделения уже начала поддавливать противника. В гарнитуре слышались изредка сообщения о «минусах» условного врага. У нас так же был «трехсотый» с ранением в плечо.

Грек подал знак залечь, и мы уже по-пластунски еще продвинулись на метров десять, немного расходясь по сторонам, для улучшения обзора. Вот тогда и были нами обнаружены трое противников.

- Вижу на два и три часа. Держу первого! – сказал Грек и открыл огонь.

- Держу второго! – отозвался я и последовал примеру первого номера.

- Пустой! – сообщил Грек.

- Держу! – сказал я, намереваясь страховать Грека.

Сняли пулеметчика сразу и синхронно ранили еще двух стрелков противника. Сообщать о «минусе» командиру не стали, так как наступила тишина, разрываемая только чуть слышным шуршанием веток и листьев – кто-то один убегал. Трехсотых у противника было уже трое, и они вполне могли сойти за языков, остальным следовало сделать «контроль», но кураж чаще бывает врагом рациональности.

Упустить одного противника – выполнить задание лишь частично и, когда оппоненты уже были условно уничтожены, оставшийся боец, скорее всего, оператор БПЛА, решил подгадить нашим оценкам, удирая со всевозможной прытью.

- Давай, Мажор, - с усмешкой сказал Грек, и я рванул за беглецом, делая небольшую дугу от места засады – там были раненые, и они имели возможность подрезать мне прыти.

- Вижу! Контакт! - отозвался в гарнитуру я, постепенно нагоняя противника, физическая форма которого была пусть и хороша, но я последний год побегал по пустыням и лесам столько, сколько многие за всю свою жизнь не осилят.

Были хорошие учителя, поделившиеся наукой быстрого перемещения по лесу, выбору троп и определения топкости по размеру и виду травы, кустарников, возрасте деревьев и по многим другим признакам, порой даже на уровне интуиции. И сейчас я уже рефлекторно выбирал лучший путь, с меньшим количеством коряг и веток.

Выстрел, еще выстрел, короткая очередь. Все мимо, противник перешёл на рваный темп с резким изменением направления, как только прозвучали выстрелы ему в след. Между тем, условный противник очень потерял в скорости, и нас разделяло уже двадцать метров. Является ли автомат ударным инструментом? Да, если знать, как бить. Специфика конструкции «Вала» скорее не предусматривает использование его в рукопашной схватке, но и у него есть приклад, как и десятки приемов использования для нейтрализации противника без стрельбы. Только нельзя рассказывать никому, что я использовал специальное оружие практически, как дубину. Было не понятно, как увидел, или почувствовал мой оппонент, что именно сейчас ему прилетит в спину, наверное, это и называют интуицией. Увернулся мой условный противник.

Беглец, понимая, что уже не уйдет, решил дать последний и решительный, доставая нож. Порезать меня тем, что условно называется «нож», оппонент не мог, а заставить завибрировать датчик – запросто. Беглец остановился, изобразил стойку. Показываю, что намереваюсь уйти вправо, но резко отклоняюсь в противоположную сторону, при этом бью снизу вверх в челюсть.

Пленением мной последнего бойца группы противника закончился очередной экзамен и уже через полчаса мы стояли «смирно» перед командованием.

***

- Итак, товарищи бойцы, задача частично выполнена, - начал разбор всех наших действий заместитель начальника Центра майор Грибов. – Сказано было, что нужно не более двух «языков», но никак не четыре. Мать его, четыре! Нужно рассказывать какие негативные сценарии могут быть? Охрана, питание и, как вишенка на, мать его, торте – все трехсотые. Что вы с ранеными делать то собирались в гуманизм играть? Дальше, этот боец – да ты, Мажор, вот какого поплелся за этим? Ну ладно, решил зачистить и правильно, но что ты в американского, мать его, котика играешь, или не вдолбили, что рукопашная только тогда, когда вы уже все просрали.

Нельзя было сказать, что именно наш разнос был вот таким уж и жестким, другим попало больше, это нас еще хвалили! А две группы и вовсе отправили на стрельбище учиться стрелять, а ночью им предстоит еще марш бросок. На подведении итогов оказалось, что именно наша группа стала лучшей, что ничего существенного нам не дало, но по какой-то там традиции, мы последние два дня отведенного времени обучения первыми входили в столовую и только после нас остальные. Поиздевались мы тогда, напоследок, над коллегами. Ну, и запись результатов обучения в личные дела тоже что-то, да значит.

***

- Ну, теперь то мы можем уже нормально разговаривать? – подошел я к Марине, с трудом уличив момент, когда она, наконец, останется одна, временно лишившись опеки со стороны парней из нашей группы.

Я «подрезал» несколькихо мужиков, которые устремились к девушке и заприметили, но чуть позже меня. Получилось, что Марина, вдруг, осталась одна. Нет, это не были ухажеры, в последнее время к Маре стали относиться уважительно, как боевому товарищу, но при этом могли уступить место, забыть отвести взгляд от соблазнительных даже в