АдвокатЪ - 3 - Саша Фишер

— Быстро же ты вернулся, — тихо сказал я, присаживаясь на корточки рядом с ним за поленницей.

— Ох, батюшки святы! — Гришка аж подпрыгнул от неожиданности. Он смотрел совсем в другую сторону, откуда я подошел. — Барин, нельзя же так пужать-то…

— Рассказывай, что видел, — сказал я. — Или нет, давай-ка пойдем ко мне. По дороге расскажешь, заодно покажу тебе, где я теперь живу.

Гришка без второго слова поднялся, и мы направились к Мещанской, держась края улицы.

— Подвода поехала к одному складу близ пристани, — начал Гришка. — Я сначала в темноте не признал, что за склад, потом уже понял, что это Кузнецова склад. Когда дворник пожалился, что, мол, негоже печати-то судебные срывать. Тогда тот, с рыжими усами, на него шикнул и сказал, что, мол, самому ему скоро на рот такую печать наклеит. И чтобы пошевеливался. Потом они взялись грузить на подводу ящики и тюки.

— Втроем? — уточнил я. — Или кто-то еще подошел?

— Все втроем, даже Дарья таскала, точно мужик, — подтвердил Гришка. — А потом оне с дворником на подводу взгромоздились. И мужик этот с рыжими усами говорит: «Разберись тут…» И уехали.

— Он Дарью или дворника оставил? — уточнил я.

— Дарью, — сказал Гришка. — Дворник правил телегой.

— Куда они поехали? — спросил я.

— Они сначала на Рыбный спуск попытались вскарабкаться, но там лужа большая, побоялись завязнуть, — продолжил Гришка. — В объезд пошли, через Новоуткинскую. Но там завязли, я слышал в темноте, как дворник чертыхается и плюхает в луже. Но я не стал там ждать, сюда пошел.

— Я же сказал, проследить! — нахмурился я.

— Дык я же не досказал! — воскликнул Гришка. — Я же знаю, куда оне поедут, рыжеусый сразу сказал дворнику, куда править! К лавке Слепнина. Ну, которая сейчас «Торговый дом Морозова», только закрытая! Ежели свернем сейчас, то можем аккурат их там и встретим.

— Конечно, свернем! — сказал я, и мы зашагали быстрее.

Подводы у «Торгового дома» еще не было. В окнах дома напротив, над лавкой Егора Савельича еще горел свет, несмотря на поздний час.

— Гришка, если замерз, можешь домой идти, — сказал я. — Тут я уже сам управлюсь.

— Вот уж нетушки, — набычился Гришка. — И самое интересное пропустить…

— Тогда спрячься вон там, под козырьком, — сказал я и бросился к двери Егора Савельича.

Раздался скрип ступенек и ворчание.

— Кого там нелегкая в такую пору…

Лязгнул засов, дверь отворилась на ширину цепочки. На пороге стоял Егор Савельич, облаченный в длинную ночную рубаху и смешной вязаный колпак.

— Аркадий Ильич? — удивился Егор Савельич, впуская меня и запирая дверь. — Ты что ж это, батюшка, ровно пристав по душу? Случилось чего?

— Простите великодушно за вторжение, — сказал я. — Я к вам по делу, совершенно исключительного свойства. Умоляю, не откажите.

— Эк тебя разбирает, — хмыкнул купец. — Ну, пойдем в горницу, коли пришел. А то стоим тут, ровно заговорщики, среди конторских книг.

Поднявшись наверх, Егор Савельич запалил лампу поярче и указал мне на венский стул. Я, однако, не сел. Прошелся по комнате, заложив руки за спину, и резко обернулся.

— Егор Савельич, — начал я, — вы ведь знаете лавку напротив? Где сейчас вывеска «Торговый дом Морозова»?

— Как не знать, — степенно ответил хозяин, бороду.

— Так вот, — я шагнул ближе к купцу и доверительно понизил голос. — Через четверть часа или раньше туда должна подъехать подвода с товаром. В столь неурочный час, что всякому здравомыслящему человеку это покажется подозрительным.

Егор Савельич нахмурился.

— Товар? В потемках?

— Вот именно! — подхватил я. — В том-то и суть. Я полагаю, есть все основания считать, что в ящиках, которые будут выгружать, товар с опечатанного склада Кузнецова.

Купец присвистнул и тяжело опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом.

— Ловко. Только ты, Аркадий Ильич, вот что мне скажи: зачем ты ко мне пришел? Зови полицеймейстера, накрывайте лавочку с понятыми. Дело молодое, громкое, глядишь, и награду получишь.

— В том-то и загвоздка! — хмыкнул я. — Нет у меня полномочий на облаву. Пока буду убеждать городовых с понятыми, могу время упустить. Мне нужно знать наверняка, что привезут. Мне нужно, чтобы возчики, не дай Бог, не заметили наблюдения.

— И при чем тут я? — Егор Савельич настороженно прищурился. — Ты уж напрямик говори, вижу, виляешь, как лисица.

— Вы должны помочь! — воскликнул я. — Вы купец, ваш интерес к соседу естественен. Как только подъедет телега, вы выходите на крыльцо и разыгрываете самое бесцеремонное, самое громкое соседское любопытство. Мол, не спится, услыхали шум, вышли поглядеть, кто это в темень товар принимает. Пока вы будете шуметь, задавать глупые вопросы, мешать и отвлекать, я с обратной стороны, через забор, смогу заглянуть под рогожу.

Купец крякнул и замотал головой так, что колпак съехал набок.

— Ну, Аркадий Ильич, учудил! Это ж что за маскарад? «Соседское любопытство»! Да чтобы я, Егор Савельич, на всю улицу орал в ночь-полночь, как базарная торговка? Несолидно. Да и Морозов этот мне, чай, не друг, но и не враг. Зачем я к нему в дела нос совать буду на глазах у всей улицы?

— Именно затем, что не враг и не друг! — горячо возразил я. — Свой брат купец, конкуренция. Кому и любопытничать, как не вам? Это естественно! Подумаешь, высунулся человек из своей лавки, крикнул: «Никак товар привез? Чего ж ты людей по ночам гоняешь, никак товар левый, а⁈» Сами посудите: возчики занервничают, начнут на вас оглядываться, Морозов выскочит вас успокаивать.

Егор Савельич пожевал губами, обдумывая сказанное.

— А ежели у Морозова этого нервы слабые и он с кулаками полезет? — сказал он, покачав головой. — Или, того хуже, за револьвер схватится? Это тебе не шахматная партия, Аркадий Ильич.

— Я буду рядом, — твердо сказал я. — За вашим забором. В случае опасности я свистну городового, я видел, он на соседнем перекрестке. Я вас в обиду не дам, Егор Савельич, чем угодно клянусь! И услугу вашу вовек не забуду. Я вам такой порядок в ваших бюрократических делах наведу, что всех конкурентов обойдете!

Егор Савельич погладил бороду, вздохнул и, кряхтя, встал.

— Эх, втравил ты меня, канцелярская душа, — усмехнулся он. — Быть посему. Пальтецо накину, калоши. Пущай думают, что и впрямь спать ложился, да шум услыхал.

— Я знал, что на вас можно положиться! — улыбнулся я.

— Ты, «положиться», давай дуй на свой пост, — заворчал купец, снимая колпак и натягивая суконную поддевку. — А то стоишь, как столб, только время теряешь. Устрою я им «соседское любопытство», да такое, что у