Поднебесная - Алекс Хай

Сюй разложил чистые листы журнала.

— Я думал, записи ведёт Василий Фридрихович, — сказал он.

— Так и будет, — ответил отец. — Вы поможете с китайскими названиями и проследите, чтобы мы одинаково понимали формулировки.

Каждая строка должна была получить три подписи: мою, отца и Ляна.

Чжао Синь вошёл последним. Проверил окна, служебную дверь и людей в коридоре.

— Его императорское высочество уведомлён, — тихо сказал он. — Наследник приказал никому не вмешиваться в вашу работу и сообщить ему только подтверждённый результат.

— Разумно.

Мы проверили обе печати на шкатулке. Красный воск Ляна не имел трещин. Синий оттиск Фаберже сохранил тонкую линию по краю. Отец сделал отметку в журнале.

Лян достал свой ключ. Я — второй.

Замки открылись одновременно.

Шкатулку не стали ставить прямо на стол. Сначала отец проверил поверхность белой ткани липким валиком и снял с неё несколько тёмных ворсинок. Лян принёс деревянную решётку с отдельными ячейками. Каждая получила номер, совпадающий с закрытым списком Сюя.

— После осмотра камень возвращается только сюда, — сказал отец. — Не в общий футляр.

Лян проверил салфетки. Провёл одной по чистой стальной пластине, затем посмотрел под лампой. На ткани остался светлый след крахмала.

— Эти не годятся.

Пришлось принести другой свёрток, промытый без добавок. Весовые чаши протёрли спиртом и прогрели, чтобы остатки влаги не меняли массу лёгких образцов. Пинцеты разложили по цветным подставкам: красная для рубинов, синяя для сапфиров, белая для алмаза и так далее.

Перед тем как доставать камни, мы подготовили контрольные образцы. Первый — чистый кусочек горного хрусталя. На втором я сделал тонкую царапину и втёр обычную стальную пыль. Не мёртвый камень, не магический состав. Просто металл, который мог случайно остаться после инструмента.

Я положил чистый образец на белую ткань и направил слабый импульс. Хрусталь отозвался ровно. Свет прошёл сквозь него, не задержавшись.

Второй образец дал короткую рябь по краю царапины. Отклик был слабым, но заметным.

Мы отдельно договорились о словах. «Чистый» означало только отсутствие обнаруженного постороннего вещества. «Совпадает» — соответствие акту приёмки. «Безопасный» запрещалось писать до завершения всех этапов.

Лян достал из шкатулки маленький свёрток и положил перед нами. Внутри находился рубин старой огранки.

Рубин взвесили дважды.

Русские весы показали на две тысячных карата больше китайских. После проверки гирь разница сократилась до одной тысячной. В пределах допустимого. Отец записал оба значения.

Я осмотрел камень под прямым светом. Старая огранка была старинной, неглубокой, с широкими фасетами. На одной грани виднелась тонкая линия.

— Трещина, — сказал я.

Лян взял лупу. Повернул рубин к лампе и провёл тонкой иглой по поверхности.

— Не выходит наружу.

Под поляризованным светом вокруг линии появилось слабое напряжение. Я дал магический импульс. Камень ответил неровно.

Лян капнул на грань прозрачное масло. Линия исчезла почти полностью.

— Старая заполненная трещина, — сказал он. — Камень нагревали перед прежней огранкой.

Мы сравнили с сертификатом. Оценщик упоминал внутренний дефект у нижней фасеты. Место совпадало.

Отец пометил результат как естественный след обработки. Три подписи.

Второй рубин оказался чистым. Третий имел включение рутила, похожее на тонкую золотую иглу. Никакой металлической связи. Только обычная структура камня.

Чтобы убедиться, я повернул его на девяносто градусов и повторил импульс. Отзыв сместился вместе с кристаллической решёткой. Посторонний металлический носитель остался бы привязан к трещине или царапине. Рутил вёл себя как часть самого камня.

Следующим на проверку отправился синий сапфир.

Он весил больше рубинов и предназначался для элемента Воды. Цвет уходил от густого синего к почти прозрачному краю. Под прямым светом никаких вмешательств. Под боковым — две естественные зоны роста.

Я поднёс к камню стальную пластину и дал импульс. Сапфир ответил короткой дрожью.

В комнате стало тихо.

Я повторил. Отклик возник снова, на этот раз ближе к нижней части.

— Инструменты, — сказал Лян.

Мы заменили пинцет, салфетку и весовую чашу. Я вымыл руки, хотя камня не касался. Отец принёс чистую стальную пластину из запечатанного набора.

Третий импульс прошёл ровно.

Лян осмотрел старый пинцет. На внутренней стороне губки блестела почти невидимая точка.

— Пыль, — сказал он.

Я провёл контроль на чистом хрустале тем же инструментом. По краю появилась знакомая рябь. Обычная незаметная глазу металлическая стружка едва не превратила сапфир в улику.

После сапфира проверили фрагмент жёлтого алмаза.

Естественная трещина, где раньше находился состав, оставалась чистой. Лян изучал её дольше остальных. Я дал три импульса разной силы. Камень отвечал равномерно, без металлического хвоста.

— Всё в порядке, — сказал я.

Лян кивнул. На его лице впервые появилось что-то похожее на удовлетворение.

Потом пришла очередь зелёных пробных камней, жёлтого кварца и сапфиров низшего качества. Каждый получил номер. Каждый прошёл через две пары весов, три вида света и магическую проверку.

На жёлтом кварце обнаружили точку у отверстия, похожую на засохший состав. Я снял её стальной иглой. Под лупой оказалось обычное полировальное масло, смешанное с пылью самого кварца. Магического отклика не было.

К вечеру все основные материалы прошли первый осмотр. Ни одного подтверждённого следа мёртвого камня. Ни одного металлического носителя внутри трещины. Никаких признаков повторного нагрева после приёмки.

Отец подвёл линию под последней строкой.

— Первый проход завершён.

— Получается, все камни чисты? — спросил Чжао Синь.

Лян ответил прежде меня:

— Мы не нашли следов опасного загрязнения теми методами, которые применили.

Точная формулировка. Она не давала облегчения, зато не врала.

Я посмотрел на закрытые ячейки.

Иногда отсутствие находки означает, что опасности нет. Иногда — что ты ищешь не там.

* * *

Следующее утро я начал с изучения журнала.

Отец ещё проверял весы, Лян осматривал печати, а я перечитал вчерашние записи. Трещины, следы нагрева, магический отклик, реакция на металл. Мы искали вещество внутри камня.

Искали повторение истории с жёлтым алмазом.

Но ночной гость ничего не пытался очистить или внедрить при нас. Он открывал коробки. Возможно, ему нужен был не подходящий камень, а возможность заменить один другим.

— Нужно сравнить индивидуальные признаки, — сказал я. — Не с нынешними ведомостями, а с первоначальными актами приёмки.

Отец поднял взгляд.

— Рисунки включений?

— Расположение включений, старые фасеты, направление роста. Всё, что нельзя повторить в другом камне того же веса.

Лян выслушал перевод и сразу попросил свой архивный журнал.

Второй проход начался с сапфира.

На этот раз Сюй открыл сведения о происхождении, и перед каждым осмотром отец зачитывал первоначальное