Поднебесная - Алекс Хай

Чиновник изучал его дольше, чем я рассматривал тот жёлтый алмаз. Проверил подпись, дату, печать мастерских и номер склада. Потом аккуратно отодвинул лист.

— Разрешение больше не действует, — перевёл Сюй.

— Это мы уже знаем. Нам нужно новое.

Чиновник выудил из папки другой бланк.

— Сначала следует отменить прежнюю заявку.

— Считайте, что мы её отменили.

— Для отмены требуется акт.

— Дайте акт.

Он положил рядом второй лист.

— Акт отмены должен содержать ссылку на распоряжение, по которому изменён режим хранения.

— Распоряжение отдал Лян Цзянь после попытки проникновения в хранилище.

— Тогда необходима подпись старшего мастера Ляна.

— Получим.

— И подпись второго держателя ключа.

— Василия Фаберже, моего отца.

Чиновник посмотрел в правила.

— Господин Василий не является держателем второго ключа. Один ключ у старшего мастера Ляна, второй — у Дома Фаберже. Требуется подпись лица, официально назначенного Домом.

— Прекрасно. Назначаем Василия Фридриховича Фаберже.

— Для этого требуется отдельное уведомление.

На стол лёг третий бланк.

Кажется, мои глаза начали наливаться кровью. И это дома, в Империи, я ещё позволял себе ругать неповоротливую бюрократическую машину? О, как я ошибался! За пять тысячелетий китайцы превзошли весь мир в бюрократическом искусстве выкручивать людям жилы.

— Хорошо, — сказал я. — Заполняем уведомление, акт отмены и новую заявку.

— Две новые заявки, — поправил чиновник.

— Почему две?

— Лак относится к защитным составам. Минеральный порошок — к абразивам. Они учитываются разными отделами.

— Но идут на один предмет.

— Тогда в обеих заявках следует указать один номер заказа.

Безупречная логика. Бумаги были разными, чтобы подтвердить, что вещь одна.

Чиновник объяснил, что документы подаются в трёх экземплярах. Первый остаётся в управлении, второй отправляется на склад, третий возвращается в мастерскую. Акт отмены составлялся чёрной тушью, уведомление о держателе ключа — синей, новая заявка на лак требовала красной отметки в правом верхнем углу.

— А если я поставлю красную отметку слева? — спросил я.

Сюй посмотрел на меня, решая, переводить ли.

Перевёл.

Чиновник ответил совершенно серьёзно:

— Тогда документ вернут для исправления. Придётся переписывать.

Мне оставалось лишь вздохнуть и взяться за работу.

Мы заполнили первые листы. Цяо знал официальные формулировки, Сюй следил за иероглифами, я ставил подписи там, где мне указывали. Через полчаса чиновник проверил документы и нашёл ошибку: в одном экземпляре название Сада Феникса оказалось вписано в строку Печати Срединного Пути.

— Сад здесь ни при чём, — сказал я.

— Именно поэтому документ требуется переписать.

Переписали.

Потом выяснилось, что подтверждение нового держателя ключа нужно зарегистрировать в управлении дворцовых помещений. Оно находилось в соседнем крыле и закрыло приём за десять минут до нашего появления.

— Они откроются завтра после второго утреннего сигнала, — сообщил Сюй.

— А склад?

— Выдаёт материалы до третьего.

— Если успеем получить регистрацию, вернуться сюда и поставить печати?

Цяо задумался.

— Если нигде не будет очереди.

В Запретном городе было проще рассчитывать на благосклонность императора, чем на отсутствие очереди.

Я собрал бумаги. По весу они уже приближались к недостающему мешочку с минералом.

— Значит, сегодня мы остаёмся без материалов.

Чиновник поклонился.

— Управление сожалеет, что не может нарушить порядок, установленный ради сохранности императорского заказа…

Мы вернулись в мастерскую с тремя экземплярами отказа и без единой капли лака.

Вечером секретарь Чжао Синь зашёл узнать, как у нас дела.

Мы с отцом ужинали в гостиной. Чжао Синь сел напротив. Слуга разлил чай и вышел.

— Охрана у мастерской приступила к дежурству, — сообщил секретарь. — Людей меняют каждые четыре часа. Служебную дверь осмотрели. Следов тайного прохода не нашли.

— А во внутренней галерее?

— Проверили комнаты, окна и помещения слуг. Никто не признался, что прятал человека в тёмной одежде.

— Удивительно.

— Вы всё ещё считаете, что это могла быть женщина?

— Сложение лёгкое, движения быстрые, а путь отхода вёл к женской половине. Это не доказательство. Но это было бы удобно для взломщика.

Чжао Синь кивнул.

— Женщин из дворцовой прислуги тоже опрашивают. Осторожно, чтобы не вызвать слухов.

Отец отложил палочки.

— Александр, расскажи господину Чжао о лаке.

Я изложил историю своего поражения в борьбе с местными чиновниками. К концу рассказа Чжао Синь перестал пить чай.

— Вам отказали в выдаче уже заказанных материалов? — нахмурился он.

— Нет. Отказать было бы слишком просто. Нам объяснили, какие бумаги следует собрать, чтобы получить право снова попросить то, что нам уже выдали на бумаге.

— Кто оформлял?

Я назвал чиновника и управление.

— Какой склад?

Цяо оставил мне номер. Я показал запись.

— Названия материалов?

— Прозрачный чёрный лак и порошок белого минерала. Всё лежит на складе. Мы даже знаем полки. Но старая заявка недействительна, а новая ещё не согласована.

Чжао Синь попросил разрешения воспользоваться связью. Он подошёл к аппарату у стены и назвал своё имя. Потом произнёс несколько коротких фраз по-китайски. Голос оставался вежливым, но человек на другом конце отвечал всё тише.

Сюй прислушивался.

— Он просит управление оформить документы внутренним порядком, — перевёл он. — Ссылается на поручение личной канцелярии государя.

Через минуту Чжао Синь положил трубку и улыбнулся.

— Утром материалы доставят прямо в мастерскую.

— Как вам это удалось, господин Чжао? — удивился я.

Секретарь усмехнулся — широко, почти по-русски.

— Я всего лишь напомнил, что вы являетесь личными гостями императора. Положение гостя — священно. А положение гостя самого Сына Неба… Словом, я дал понять, что отказ гостям его императорского величества легко можно принять за государственную измену…

Мы с отцом молча таращились на Чжао Синя. Тот улыбнулся ещё шире.

— А если серьёзно, то у меня есть особые полномочия от имени императорской канцелярии. Иногда они пригождаются.

* * *

Чёрный лак лёг на металл ровным прозрачным слоем.

Госпожа Чэнь наносила его тонкой кистью внутри основания Печати. Первый слой почти не давал цвета. Второй углублял тени. После третьего технические полости исчезли в чёрном блеске, а серебряные направляющие отражались только там, где должны были появляться сферы.

— Толще нельзя, — сказал отец. — Начнёт собираться у краёв.

Сюй перевёл. Госпожа Чэнь и без него уже отложила кисть.

Пока лак сох, мы занялись хрусталём. Минеральный порошок был белым с едва заметным зеленоватым оттенком. Я смешал его с маслом до густоты сливок, нанёс на войлочный круг и провёл по пробному