Поднебесная - Алекс Хай

— Подмастерье может испугаться иностранного мастера, который внезапно спрашивает про ожог. К тому же ты выше него по статусу, а здесь принято демонстрировать уважение к старшим.

— Да, — задумчиво ответил я. — И всё же нужно приглядеть за ним.

Василий скользнул взглядом по печи и обернулся ко мне.

— Кстати, Бао в итоге завысил расход металла?

— По итогу всё в пределах погрешности. Пробная отливка объясняет разницу.

— А мешок лома?

— Пришёл в другой цех с тем же весом.

Отец посмотрел на меня.

— Пока ты перечислил несколько причин считать его хорошим литейщиком.

— Это не отменяет его тайных встреч с сомнительными людьми, — отозвался я.

— Как бы то ни было, делать выводы ещё рано, Саша.

Я сел напротив.

— У него есть доступ к металлу, формам и инструментам. Он может свободно отправлять подмастерьев к любому столу. И регулярно выходит из дворца. Связан с перекупщиками. Запрашивает лом с запасом. И Тан Лэй работает у него.

Василий внимательно на меня посмотрел и вздохнул.

— Хорошо. Но можно предположить, что Бао просто продаёт остатки бронзы — потому и проводит эти тайные встречи. Тогда он — просто вор. Но не обязательно заговорщик.

— Тоже вариант, — вынужден был согласиться я.

Отец подошёл к модели Сада и повернул основание. Секции раскрылись в новой последовательности. Феникс начал поднимать голову, но проволочная тяга пока была временной и на середине движения заскрипела.

— Этот звук нужно убрать, — сказал отец.

— Разумеется.

— И не позволяй подозрениям испортить работу, Саша. Мы здесь для того, чтобы выполнить императорский заказ. Не бери на себя больше, чем следует.

Я молча кивнул. Нужно как следует следить и за собой. Я не считал, что заигрался в детектива. Но если меня пытаются использовать, я хочу знать, кто и как.

— Если Бао виновен, теперь он станет осторожнее, — продолжил Василий. — Если невиновен, будет ждать от тебя обвинений. В обоих случаях ты усложнил себе задачу.

— Знаю.

— Тогда веди себя с ним как с любым другим мастером.

С этим спорить было трудно.

Вот и вся оценка. Василий привык судить людей как механизмы: не по тому, что было выгравировано на корпусе, а по фактической работе под нагрузкой.

Никольский продолжит слежку, а я продолжу работать с Бао и наблюдать за Тан Лэем. Сюй продолжит переводить, советовать и, вероятно, сообщать Чжао Синю ровно столько, сколько сочтёт необходимым.

Никто из них не был полностью мне понятен.

Зато Сад впервые начал выглядеть живым, а Звезда отзывалась на руку владельца. В мастерской это считалось хорошим днём.

Я погасил лампу над третьим столом.

Хотелось, чтобы враг оказался понятным. Но жизнь редко бывала так добра.

Глава 18

Через два дня Сюй снова принёс записку от Никольского. Встречу он назначил в том же месте, но на этот раз ранним утром. Нам с Сюем снова пришлось придумывать предлог для визита в магазин.

Книжная лавка встретила меня знакомым запахом бумаги и типографской краски. Правда, на этот раз ещё пахло свежезаваренным чаем. Хозяин кивнул мне в знак приветствия и вернулся к счетам.

Никольский стоял возле полки с французскими романами. В руках он держал книгу о несчастной любви. Судя по скучающему выражению лица, несчастье героев нисколько его не трогало.

— Александр Васильевич, — сказал он вместо приветствия. — С Бао мы закончили.

— Быстро.

— Не совсем. Просто он оказался именно тем, кем выглядит. Вором, если кратко.

Он открыл роман на середине и вложил между страниц сложенный лист. На нём были записаны даты, веса и суммы.

— Бао несколько месяцев завышал литейные потери, — продолжил Никольский. — Не на каждой работе. Понемногу, чтобы расхождения растворялись в общем расходе. Литники, бронзовая стружка, небольшие остатки в тиглях. Всё, что официально считалось отходами.

— А потом выносил лом в другой цех, — добавил я.

— Но не весь доходил до переплавки. У него есть человек среди дворцовых перевозчиков. Тот меняет один мешок на другой, а металл уходит на склад возле старой бронзолитейной мастерской.

— А чайная в южном квартале?

— Там передают деньги и заявки. Перекупщик продаёт бронзу частным мастерам, которым официальный металл не достаётся.

Я посмотрел на цифры. Суммы были неприятными, но не огромными. Бао воровал осторожно. Даже преступления у хорошего литейщика укладывались в допуск.

— А человек, связанный с военным институтом?

— Бывший армейский снабженец. Десять лет назад вышел в отставку и занялся торговлей. Связи у него остались, но к пропавшему составу он отношения не имеет. Наши люди это проверили.

— Насколько можно проверить счета человека, торгующего краденым дворцовым металлом.

Никольский перевернул страницу романа.

— Бао участвовал в подготовке алмаза? — спросил я.

— Нет оснований так считать. В то время, когда состав могли ввести в трещину, он работал в западном крыле над большой бронзовой курильницей. Доступа к камнерезному участку у него тогда не было.

Ложный след сложился окончательно. Неприязнь к слишком контролирующим все процессы иностранцам, тайные выходы, встречи с перекупщиками, завышенный расход металла и нервная реакция на проверку. Всё указывало на преступление.

Просто не на то.

— Значит, вы несколько дней следили не за тем человеком, — сказал я.

— Да.

Никольский не стал подслащивать вывод.

— И сколько времени потеряли?

— Мои люди продолжали другие проверки. Но Бао забрал слишком много внимания. Время идёт, Александр Васильевич. Кто-то готовил этот план до вашего приезда. Он не остановился только потому, что первая попытка провалилась.

Я вспомнил Тан Лэя. Опущенная голова, круглый ожог на пальце и капля пота у виска. Единственный человек, который точно знал о смерти, вложенной в алмаз.

— Остаётся подмастерье.

— Пока да.

— Я видел его. Тан Лэй, помощник Бао.

— Не давите на него сразу. Но всё же попробуйте выяснить, что он видел и кто заставил его молчать. Но если мальчишка испугается, он может исчезнуть. Или обратиться к тем, кого боится сильнее вас.

Я вернул лист Никольскому. Он спрятал его в книгу о несчастной любви.

— Итак, у нас снова нет подозреваемого.

— У нас есть вор, перепуганный подмастерье и неизвестный противник, который пока действует лучше нас.

— Вы умеете обнадёжить, — усмехнулся я.

Мы попрощались. Я вернул одну из книг