Поднебесная - Алекс Хай

— Господин Сюй, могу ли я задать вам один неудобный вопрос?

— Разумеется, Александр Васильевич. Но удобного ответа тоже не обещаю.

Хорошее начало.

— Вы много лет живёте в России.

— Почти двенадцать.

— При этом знаете, кто в Министерстве церемоний является голосом консерваторов, кто принимает решения, кому покровительствует Юй Чжэн и какого мастера отстранили от династического заказа. Вы понимаете дворцовый церемониал лучше некоторых церемониймейстеров и иногда распоряжаетесь в нашей мастерской так, словно имеете на это право.

Сюй спокойно отпил чай.

— И вы хотите узнать, кем я был до того, как стал вашим переводчиком.

— Я хочу узнать, являетесь ли вы просто нашим переводчиком.

Из соседней части комнаты донёсся голос отца:

— Нет, платину нам предоставил двор. Да, хорошую.

Сюй вздохнул и поставил чашку.

— Моя семья три поколения служила Министерству церемоний, — сказал он. — Дед занимался архивами и толкованием старых ритуальных записей. Отец работал в переводческом управлении. Я начал там же младшим переводчиком.

— А потом вас отправили в Россию?

— Сначала в составе торговой миссии. Предполагалось, что я проведу в Петербурге два года, изучу язык, устройство промышленных предприятий и вернусь. Потом потребовался переводчик при постоянном представительстве. Затем появились новые соглашения, я даже стал преподавать в петербургском университете. Так два года растянулись на двенадцать…

— Но связи при дворе у вас сохранились.

— Если точнее, то связи моей семьи. Старший брат по-прежнему служит в Министерстве церемоний. Двоюродный дядя работает в дворцовой канцелярии. Мы переписывались всё время, пока я жил в России.

— И они сообщают вам, кто с кем поссорился у государева трона?

— Не так прямо, конечно же. — Сюй чуть улыбнулся. — Брат сообщает, кто получил назначение, чьё прошение задержали, кого пригласили на церемонию и где поставили во время приёма. Остальное можно легко понять, если знаешь систему изнутри.

— Перед нашим приездом вас отдельно знакомили с нынешней расстановкой сил? — уточнил я.

Сюй помолчал одно мгновение.

— Да, Александр Васильевич.

Честный ответ. Сюй даже не попытался юлить.

— Кто?

— Люди из окружения наследного принца. Они рекомендовали мою кандидатуру вашему Императорскому кабинету. Двору был нужен человек, который понимает русских, знает традиции Поднебесной и способен заметить опасную ошибку до того, как её заметят враги реформ.

Я покрутил чашку в пальцах.

— Значит, вы приставлены к нам союзниками наследника.

— Верно, — согласился китаец. — Но не как соглядатай, как можно было бы подумать.

— Соглядатай сказал бы то же самое.

— Разумеется. Поэтому одних моих заверений будет недостаточно, я понимаю это.

Сюй произнёс это без обиды. Пожалуй, именно это и убедило меня слушать дальше.

— Я обязан сообщать Чжао Синю о серьёзных угрозах вашей работе и безопасности, — продолжил он. — Также я передаю общие сведения о ходе императорского заказа. Но не пересказываю ваши разговоры с отцом, семейные дела или личные суждения.

— А наш разговор с Никольским?

Сюй посмотрел на меня поверх чашки.

Кажется, я попал.

— Господин Никольский представился журналистом, — сказал он.

— Вы не ответили, господин Сюй.

Переводчик снова тяжело вздохнул и взглянул мне прямо в глаза.

— Если он в действительности журналист, то статьи интересуют его значительно меньше людей, которые передают записки иностранным мастерам.

Я сделал глоток. Чай успел остыть до подходящей температуры.

— И давно вы догадались?

— Ещё в книжной лавке. Журналист запоминает названия книг и сказанные фразы. Господин Никольский запоминал входы, окна и лица тех, кто проходил мимо.

Оказывается, Сюй у нас до невозможного наблюдательный человек. Впрочем, для переводчика это профессиональное качество. Как и для шпиона.

— И вы сообщили об этой встрече Чжао Синю? — продолжил я.

— Нет. Только о том, какие книги вы купили.

Я удивлённо взглянул на китайца. А вот это было неожиданно.

— Почему же?

— Потому что господин Никольский представляет угрозу не для вас, а для людей, которые пытались использовать вас против наследника. Кроме того, если российское представительство решило присматривать за своими подданными, это не моё дело до тех пор, пока они не нарушают законы Поднебесной.

Очень аккуратная формулировка. Чистая, как хорошо подогнанный шов. И оставляющая достаточно места для манёвра.

— Хорошо. Тогда другой вопрос. Почему вы пытались командовать китайскими мастерами?

Сюй вздохнул.

— Потому что ваши распоряжения иногда невозможно было перевести дословно. «Пусть литейщики немедленно переделают форму, пока мы не залили в неё металл». Для вас это разумная производственная команда. Для младшего мастера она означает, что иностранный гость распоряжается им через голову старшего цеха и при свидетелях объявляет его работу негодной.

— Но форма действительно была негодной.

— Именно поэтому я велел её переделать. Только сначала обратился к Цяо, Цяо — к старшему литейщику, а тот уже к мастеру.

— И потеряли время.

— Зато вы не потеряли доверия бригады. Александр Васильевич, императорские мастерские работают уже не одну тысячу лет. Порой проще потерять немного времени, но получить желаемое, нежели докомандоваться до саботажа.

Что ж, тоже сильный довод.

— В нескольких случаях я менял порядок распоряжений, — признал Сюй. — Иногда смягчал формулировки.

Он не стал оправдываться, и это тоже было приятно.

— Советовать вы можете, — сказал я. — Исправлять меня тоже. Желательно до того, как я оскорблю половину Императорских мастерских. Но распоряжение должно оставаться нашим. Если вы меняете смысл, хотя бы говорите мне об этом. И, желательно, объясняйте, почему.

— Конечно, Александр Васильевич. Прошу прощения за излишнюю самонадеянность. Впредь этого не повторится.

Сюй долил чай.

— Получается, вы переводчик, придворный советник и наблюдатель от стороны наследника, — подытожил я.

— В Поднебесной один человек иногда вынужден выполнять несколько обязанностей.

— Прекрасно. А я всего лишь ювелир, механик, дипломат и предполагаемое орудие убийства. Рад, что никто из нас не перегружен.

Сюй тихо рассмеялся, а потом достал из рукава сложенный листок и положил возле моей чашки.

— Сегодня днём для вас оставили сообщение.

На бумаге по-русски был указан завтрашний час и знакомая книжная лавка.

— Господин журналист снова хочет поговорить? — спросил я.

— Да.

— И вы помогаете мне с ним встретиться.

— Я обещал, что одних моих заверений будет недостаточно, — спокойно ответил Сюй. — Завтра после обеда мастерским понадобится новый набор тонких свёрл. Чжао Синю я сообщу, что вы хотите выбрать их лично.