Поднебесная - Алекс Хай

Сюй здорово помогал мне общаться с китайцами, но мы с пареньком выстроили коммуникацию и без него. Разговаривали десятком китайских слов, пятью русскими, жестами и рисунками. Для работы этого хватало.

Он показал на полую ось и нарисовал спираль.

— Нет, — сказал я. — Скручивание.

Хань Шэн понял не слово, а движение моих пальцев. Покачал головой и нарисовал вторую линию внутри первой.

— Направляющая?

Он кивнул.

Тонкая стальная тяга должна была идти внутри серебряной трубки, не касаясь стенок. Мы поставили две крошечные втулки из горного хрусталя. Они удерживали проволоку по центру и почти не давали трения.

Я собрал ось и повернул основание.

Весенняя секция поднялась. Центральная площадка начала движение. Феникс повернул голову, будто впервые заметил сад, затем расправил крылья.

Ни скрипа.

Хань Шэн наклонился ближе и приложил палец к корпусу, проверяя вибрацию. Потом поднял большой палец.

— Ха-ра-шо, — сказал он по-русски.

— Пока хорошо.

Мы повторили запуск десять раз. Потом двадцать. На двадцать пятом тяга по-прежнему двигалась свободно.

На двадцать шестом Хань Шэн остановил механизм в середине хода и показал на левое крыло. Оно опережало правое на едва заметную долю. Я ослабил крепление, повернул втулку и снова завёл пружину.

Теперь крылья раскрылись ровно, но не одновременно: сначала дрогнули крайние перья, затем поднялись основные пластины. Случайная погрешность подсказала движение, которого мы не заложили на чертеже. Феникс выглядел не заводной игрушкой, а птицей, пробующей воздух перед взлётом.

Я отметил результат в журнале.

— Завтра поставим золотую оболочку. Сегодня хватит.

Хань Шэн начал убирать инструменты. Я закрыл корпус Сада защитной крышкой и потянулся к лампе.

И тут из коридора донёсся короткий металлический звук.

Хань Шэн замер, мы переглянулись.

— Решётка? — предположил я.

После вечернего проветривания металл остывал и иногда щёлкал. Мы подождали.

Но звук раздался снова. Сначала тихий скрежет, потом короткий треск. Нет, на решётку не похоже.

Хань Шэн молча показал в сторону кладовой.

Я погасил лампу. В темноте свет из коридора лёг узкой полосой под дверь мастерской. Мы вышли без шума.

На двери кладовой висела двойная восковая печать. Верхняя была цела. Нижняя медленно отходила от дерева, удерживаемая тонкой нитью.

Кто-то разрезал её изнутри.

Я положил ладонь на ручку. За дверью шевельнулась тень.

Без предупреждения я распахнул дверь.

Человек в тёмной одежде уже стоял у дальней стены. Лица я не увидел: нижнюю половину закрывала ткань, верхнюю — тень от капюшона. В правой руке он держал узкий инструмент.

Между нами было четыре шага и стол с коробками.

— Стоять, — крикнул я по-русски.

Незваный гость бросил инструмент и опрокинул стеллаж.

Коробки с драгоценными материалами полетели на пол. Мой подмастерье вскрикнул, когда инструменты, тончайшие пластины и хрупкие камни разлетелись по полу.

Я хотел было ударить магией, но остерёгся — здесь было слишком много хрупких предметов. Кроме того, на всей территории Запретного Города было запрещено применять боевую магию. Под страхом смерти. Исключение — особое распоряжение государя.

Я шагнул в сторону, чтобы не наступить на камни, и потерял мгновение. Беглец ударил плечом в узкую служебную дверь за стеллажом. Она оказалась открыта.

Значит, он готовил путь отхода. А мне придётся преследовать его, как обычному человеку.

Я перескочил через стол. Хань Шэн уже выскочил в коридор и кричал, поднимая тревогу.

За служебной дверью начиналась галерея. Тёмная фигура бежала к восточному двору. Я всё же поддал себе в спину ветра и сократил расстояние за несколько шагов.

Вокруг стояли деревянные павильоны. За тонкими стенами спали слуги и мастера. Один нормальный удар восьмого ранга закончил бы погоню вместе с частью дворца.

Приходилось проявлять деликатность, чтобы магия не стала разрушительной.

Я вытянул руку и, призвав стихию земли, потянул металлическую пряжку на поясе беглеца. Человека дёрнуло назад, но он не остановился. Расстегнул пояс одним движением, оставив пряжку мне, и свернул за колонну.

Вот же зараза! Я бросил пряжку и продолжил погоню.

Впереди висел бумажный фонарь. Беглец ударил по опоре. Фонарь упал между нами и погас. Масло плеснуло на каменные плиты.

Я перепрыгнул тёмное пятно, увидел фигуру возле резной ограды и рванул вперёд.

Беглец выбросил руку вверх. Тонкий шёлковый шнур уже был перекинут через декоративного дракона на крыше галереи. Человек оттолкнулся от перил и перелетел через ограду.

Я успел схватить его за рукав. Ткань натянулась, но мгновением позже рукав разошёлся по заранее ослабленному шву.

Я остался с клочком тёмной материи в руке.

Беглец приземлился на другой стороне, перекатился и исчез в проходе между павильонами.

Я перескочил ограду следом.

Впереди появилась закрытая решётка. За ней начиналась внутренняя галерея женской части дворца. Двое гвардейцев уже бежали с противоположной стороны, но тёмной фигуры между ними не было.

Проход оказался пуст.

Если я сломаю решётку и ворвусь дальше, через минуту двор будет ловить не беглеца, а иностранного мастера в запрещённой части Запретного города. Настоящий преступник мог рассчитывать именно на это.

Я остановился.

Справа находилась низкая дверь для слуг. Закрыта. Слева — декоративное окно, слишком узкое для взрослого человека. На камне возле решётки лежал обрывок шёлкового шнура.

Скорее всего, негодяй заранее подготовил тайный проход или спрятался в одном из помещений. Но искать без дворцовой охраны я не мог.

Гвардейцы добежали до решётки и навели на меня копья.

— Фаберже, — сказал я охране и поднял пустые руки. — Там вор.

Словарный запас для международного расследования оказался ограниченным.

К счастью, вскоре появился Чжао Синь. Он прибежал вместе с четырьмя гвардейцами и Хань Шэном. Молодой механик говорил быстро, показывая назад, в сторону кладовой.

Секретарь выслушал его и отдал приказ. Двое стражников открыли решётку, остальные разошлись по боковым проходам.

— Вы видели лицо? — спросил Чжао Синь.

Я покачал головой.

— Нет. Рост средний, сложение лёгкое, даже изящное. Двигался как человек, знающий дворец. Заранее открыл служебную дверь и подготовил шнур.

Я передал ему клочок ткани.

— Простая материя, — сказал он. — Такую носят слуги, младшие мастера и половина дворцовой стражи под доспехами.

Только сейчас мне в голову пришла мысль, что вор мог быть… Женщиной. Тогда понятно, почему он так стремился на женскую половину.

Мы вернулись к кладовой. Хань Шэн шёл рядом и сжимал в руке латунный молоток. Не самое грозное оружие, но он хотя бы не пришёл на погоню с лупой.

У двери