Поднебесная - Алекс Хай

На улице меня ждали Сюй и Чжао Синь, и мы сразу же направились к экипажу.

Итак, Бао перестал быть главным подозреваемым, но облегчения это не принесло.

Единственная оставшаяся ниточка вела к человеку, который боялся даже поднять на меня глаза.

* * *

Тан Лэй старательно не оставался со мной наедине.

Он появлялся возле нашего стола только вместе с Бао или другим подмастерьем. Приносил масло, абразивы и мелкие инструменты, кланялся и исчезал прежде, чем Сюй успевал лишний раз на него взглянуть.

— Что вы о нём выяснили? — спросил я у Сюя.

Мы стояли у стола Звезды. Отец проверял глубину выемки на общей оси, поэтому наш разговор терялся среди других звуков.

— Тан Лэй поступил в Императорские мастерские меньше года назад, — тихо ответил Сюй. — Он родом из провинции Хэбэй. Отец умер, мать и две младшие сестры живут в деревне. Рекомендацию ему дал помощник чиновника Министерства церемоний. Человек невысокого ранга. В канцелярии занимается поставками масла и древесины.

Я дождался, когда Тан Лэй снова принёс коробку с абразивными пластинами.

— Останься, — сказал я.

Сюй перевёл. Тан Лэй поставил коробку на стол и поклонился.

— Нужно проверить масло для тонких передач, — продолжил я. — Покажи, какое вы используете на механическом участке.

Он быстро выбрал маленькую тёмную бутылочку. Я капнул масло на стеклянную пластину, растёр иглой и посмотрел на свет. Чистое, без металлической пыли, достаточно жидкое.

— Подойдёт для пробного механизма. Для готовой Звезды понадобится другое.

Сюй перевёл, и Тан Лэй кивнул. Я взял две абразивные пластины.

— Эта для стали?

— Да, господин.

— А эта?

— Для мягкого золота.

Отвечал он коротко, но правильно.

— Перед церемонией в Зале Пяти Начал ты тоже носил инструменты?

Пальцы Тан Лэя остановились на крышке коробки.

— В тот день было много поручений…

— Я помню.

— Я относил масло в северную мастерскую. Потом помогал убирать галерею.

— В крытой галерее возле нашей резиденции?

Юноша посмотрел на Сюя, словно переводчик мог предложить безопасный ответ.

Сюй перевёл мой вопрос без пояснений.

— Простите, я точно не помню, господин.

Тан Лэй опустил голову.

В мастерской рядом работали люди. Бао стоял у печи, госпожа Чэнь обсуждала с помощницей цвет эмали, Хань Шэн разбирал механизм Феникса. Никто не смотрел в нашу сторону.

Но это не означало, что никто не слушал.

Я попросил Сюя принести журнал с другого стола. Переводчик понял и отошёл на несколько шагов.

— Спасибо за записку, — сказал я по-русски.

Тан Лэй не должен был понять слов. Но совершенно точно понял интонацию.

Металлическая коробочка выскользнула из его пальцев и ударилась о стол. Крышка открылась, тонкие пластины рассыпались по дереву.

Юноша побледнел.

— Я не выдавал тебя, — продолжил я медленно. — И не собираюсь.

Он быстро собрал пластины. Одну попытался положить не в то отделение, заметил и переставил.

Сюй вернулся с журналом.

— Переведите, — попросил я. — Скажите, что я благодарен человеку, который предупредил нас. И что если опасность повторится, он может прийти ко мне сам.

Сюй произнёс несколько фраз. Тан Лэй слушал, не поднимая головы.

— Я ничего не знаю, почтенный господин, — ответил он. — Наверное, вы приняли меня за другого человека.

— Возможно.

— Могу ли я вернуться к работе?

— Можешь.

Он поклонился и ушёл так быстро, как только позволял церемониал. У печи Бао о чём-то у него спросил. Тан Лэй ответил, не глядя в нашу сторону.

Через несколько минут он снова появился возле нашего стола — уже с бутылочкой другого масла. Видимо, решил, что слишком поспешный уход привлечёт больше внимания, чем возвращение.

— Для готовой Звезды, — сказал Тан Лэй через Сюя. — Это очищали трижды. Оно не густеет на холоде.

Я проверил каплю. Масло действительно было лучше первого: прозрачнее и без запаха прогорклого ореха.

— Кто его готовил?

— Старший мастер механического участка.

— Ты видел, как очищали?

Тан Лэй коротко кивнул.

— Тогда завтра покажешь Хань Шэну. Нам понадобится небольшая партия.

Юноша снова поклонился и ушёл.

Страх не мешал ему оставаться хорошим подмастерьем. Скорее наоборот: он цеплялся за обычную работу, потому что только в ней понимал все правила.

Сюй поставил журнал на стол.

— Это был он.

— Почти наверняка, — согласился я.

— И он очень боится.

— Вопрос — кого. И что будет, если он заговорит, — добавил Сюй. — У него мать и две сестры. Здесь достаточно пригрозить одному человеку, чтобы заставить молчать четверых.

— Можно вывезти семью.

— Сначала нужно узнать, кого он боится и что знает. Но осторожно, не напугав ни самого подмастерье, ни выдав его врагу.

— Значит, пока оставим его в покое, — решил я. — Пусть продолжает работать.

Мне не нравилось это решение. Оно ничего не давало и не защищало юношу. Но попытка помочь без понимания угрозы могла сделать всё ещё хуже.

* * *

Следующие три дня прошли за работой.

Утром мы занимались Печатью. После замечания государя декоративную накладку убрали, а соединение основания спрятали внутри металлического корпуса. Доступ к передаче стал сложнее, зато нижняя часть, наконец, перестала напоминать постамент. Лян проверил новый разъём, трижды собрал и разобрал его, после чего поставил в журнале короткую отметку.

После обеда переходили к Звезде. Отец уменьшал сопротивление третьей орбиты, я подбирал глубину тактильной выемки. Одна сотая давала слишком слабый отклик, две заставляли кольцо останавливаться. Пришлось снять полторы и отполировать край вручную. Механизм не знал, что половины сотой почти не существует. Он просто начинал работать правильно.

Сад Феникса тоже постепенно оживал. Весна начинала движение первой, лето подхватывало его до завершения, затем появлялась осень. Зима не ждала полного оборота площадки. Феникс поднимал голову, когда сад уже просыпался, и только потом раскрывал крылья.

Оставалась тонкая тяга внутри оси.

Первый вариант заедал после двенадцати запусков. Второй выдержал двадцать, но начал скрипеть. Третий двигался тихо, зато не возвращал голову птицы в исходное положение.

К исходу третьего дня в мастерской задержались только я и подмастерье Хань Шэн.

Слуга принёс ужин и поставил у стены. Рис остыл раньше, чем мы вспомнили о нём. Хань Шэн съел свою порцию, не отходя от верстака, и после этого молча передвинул мою чашку ближе. Молодой мастер не говорил по-русски