Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

что же все-таки происходит в Москве, много ли народу осталось в живых, и что себе думает правительство — собирается ли оно как-то бороться с этой заразой? Но водитель, не сбавляя скорости, направил машину на голосующего, и тот едва успел отскочить к забору. Лупцову удалось лишь увидеть безумное лицо шофера — тот как-то страшно скалился и вертел головой во все стороны.

— Сволочь, — пробормотал Лупцов, когда машина проскочила мимо, обдав его маслянистыми брызгами. — Похоже, они там все посходили с ума. — В этот момент Лупцова охватило какое-то беспредельное отчаяние, и он со всей ясностью понял, что возврата к прежней, нормальной жизни не будет, что весь мир погиб или бьется в предсмертной агонии, а на смену человечеству на Землю пришла другая жизнь, другой разум, который именно сейчас бесстрастно наблюдает за гибелью целой цивилизации и, наверное, уже празднует победу.

— Гады! — закричал Лупцов, грозя невидимым захватчикам кулаком. — От меня вы так просто не избавитесь! Я буду жрать вашу поганую плесень, варить и жрать! Я не сойду с ума, и мы еще обязательно встретимся с вами! — Громко топая, Лупцов вошел в дом, откупорил бутыль и налил себе полную кружку самогона. — Встретимся! — заорал он на весь дом и пнул диван так, что половина жемчужной жидкости выплеснулось ему на грудь.

Люцифер сидел на крышке погреба и с любопытством взирал на хозяина. Почувствовав на себе его взгляд, Лупцов обернулся, пристально посмотрел на него, а затем крупными глотками выпил самогон до дна.

— Посмотрим, что ты за птица, — просипел он, вытирая рот рукавом.

Самогон оказался чудовищно крепким и таким же вонючим, словно при изготовлении, вместо змеевика, хозяин использовал местную канализационную систему.

Самодельное пойло еще не успело прижиться внутри, а Лупцов уже почувствовал что стремительно хмелеет. За два прошедших дня он ел всего лишь один раз, много пережил, наверное, поэтому опьянение его походило на взрыв гранаты и землетрясение одновременно. Дом со всеми его вещами словно посходили с ума, стены стремительно проносились мимо, пол уходил из-под дивана широким дощатым эскалатором, стол а вместе с ним и все, что на нем стояло, плясал, как живой, выгибая, словно кошка, свою мощную дубовую столешницу.

Лупцов потряс головой, сплюнул на пол и посмотрел на Люцифера. После этого он испуганно повалился на диван, откинулся на спину и чуть не разбил себе затылок о стену.

В наступающих сумерках, в пьяном мареве, среди изломанных, потерявших свои очертания предметов, на колченогом стуле сидел чернявый гражданин с кавказскими усиками и в темном, совершенно бесформенном костюме. Чернявый удивительным образом чем-то походил на дога. Поймать внешнее сходство было невозможно. Скорее Лупцову так казалось, и похожесть была чисто внутренней.

Лупцову так и не удалось уловить выражение лица инфернального незнакомца, для себя он отметил, что вид у гостя достаточно грозный, хотя и спокойный. Он сидел, положив ногу на ногу, высокомерно улыбался и смотрел на хозяина отнюдь не по-собачьи.

— Люцифер, — машинально прошептал Лупцов.

— Именно Люцифер, — важно ответил чернявый.

— А пес... то есть, дог, собака где? — растерянно спросил Лупцов.

— Собака? — удивился незнакомец. — Что вы имеете в виду?

— У меня был дог, здесь вот... жил со мной. Я его сам назвал Люцифером. Огромный черный дог. Я спас его от смерти.

— Да-а? — насмешливо проговорил гость. — А крысы под ногами не шастают? Может, клизму поставить? Хотя от рисовой каши...

— От рисовой, — автоматически повторил Лупцов и, спохватившись, сказал: — Да, да, сегодня мы ели рисовую кашу. А вы откуда знаете?

— Фу ты, как тебя развезло, — ответил чернявый. — Вместе ведь жрали. — И пока Лупцов сопоставлял прочитанное у Гете с действительностью, гость подумал и спросил:

— Значит, ты здесь с собакой живешь?

Вопрос прозвучал в тот момент, когда Лупцов уже все сопоставил и сделал соответствующие выводы.

— Невероятно, — тихо проговорил он. — Стало быть, вы и есть Люцифер?

— Люцифер, Люцифер, — подтвердил чернявый. — Можешь называть меня Люциком. Я не обидчивый. И вообще, у меня есть жизненный принцип: с людьми — по-людски, с собаками — по-собачьи. На этом, собственно, и мир держится.

— Мир, — повторил Лупцов. — Мир погиб.

— Совершенно справедливо, — охотно согласился Люцифер. — Поэтому я и здесь.

— И что же, это вы по мою душу пришли? — с трудом выговаривая слова, спросил Лупцов.

— Однако как у тебя крыша поехала, — усмехнулся Люцифер. — Ну зачем, скажи на милость, мне твоя душа? С ней даже посрать не сходишь. Я здесь, если хочешь знать, с особой миссией. — Люцифер поменял ноги местами и поманил Лупцова пальцем, а когда тот, плохо держа равновесие, встал и подошел, заставил его нагнуться и только после этого прошептал на ухо: — Честно говоря, ты прав — я по твою душу. Только покупать я ее не собираюсь, и не надейся. А теперь пойди и сядь па свое место. Терпеть не могу, когда надо мной нависают. — Люцифер захохотал каким-то безумным смехом, показал Лупцову кулак и добавил: — Вот вы где у меня, голубчики. Все давно мои — бесплатно!

Мысли в голове у Лупцова кувыркались, как в калейдоскопе. Ему хотелось как-то ответить на издевательский тон чернявого гражданина, а тот, отсмеявшись, принял прежний высокомерный вид и сказал:

— Я вижу, ты совсем язык проглотил от страха. Не бойся, смертный. Пока я с тобой, тебе здесь ничто не угрожает. Лучше поспи, чудак. Твой час еще не настал. — Глаза у Люцифера вдруг сделались огромными, как чайные блюдца. Они горели недобрым фиолетовым светом, и в каждом чернильном зрачке электрическим разрядом билась маленькая белая буква «Г». Лупцов заинтересовался было, почему именно эта буква, а не «Л» или какая-нибудь другая, но его так сильно тошнило, что он не смог вымолвить ни слова. Схватившись за голову, он попятился назад и, наткнувшись на диван, опрокинулся на спину.

— Ш-шестьсот ш-шестьдесят ш-шесть... — проваливаясь в темноту, проговорил он.

— Семьсот сорок один, — поправил его чернявый.

Проснулся Лупцов утром — бодрый и здоровый, как младенец. Вставать ему не хотелось, и если бы не сильнейшее чувство голода, он бы перевернулся на другой бок и уснул или просто понежился еще часок-другой до полного пробуждения.

Лупцов повернул голову и увидел черного дога, лежащего сфинксом у