Капитали$т. Часть 8. 1994 - Деметрио Росси

— Вытеснение… — сказал я задумчиво.

— Пять минут уже перебрали, господа, — тактично сказал Иван Степанович. — Пора.

Матвей поднялся со стула.

— Все, Леха! Время! Я уверен, с бабками ты решишь… Карину и ребенка не оставишь!

— И твой вопрос решим, — сказал я с хорошо разыгранным оптимизмом. — Не бери дурного в голову. Ты в стрессе сейчас!

— Никаноров! — позвал Иван Степанович.

Матвей посмотрел на меня, и на мгновенье я увидел своего прежнего товарища. Спокойного и уверенного в своей силе.

— А все-таки это было охрененно! — сказал он мне. — Как мы жили, Леха! Как мы жили!

Появился Никаноров, который увел Матвея.

— Ну что, доволен? — спросил меня Иван Степанович.

— Спасибо вам большое! — искренне поблагодарил я.

Он с досадой махнул рукой.

— Побродил тут по вашим коридорам, — продолжил я, — обстановочка мрачновата. Ремонт еще при государе-императоре делали?

— При Николае Александровиче построили, а ремонтировали после войны, — дал мне историческую справку Иван Степанович. — А потом все как-то руки, наверное, не доходили. То стройки века, то перестройки века…

— Нехорошо, — посетовал я. — Плесень, мокрицы, комары…

— Антисанитария, — подхватил Иван Степанович. — У меня две камеры в аварийном состоянии, людей содержать нельзя. А ваш брат все прет и прет…

— Вы к нам в «Астру» человечка пришлите, — сказал я. — Со сметой. Глядишь и придумаем чего-нибудь. Без «евроремонта», думаю, обойдемся, а вот чего-нибудь такое… дешево и сердито. Сделаем.

— Ну, отчего ж не прислать? — подал плечами Иван Степанович. — Пришлю. Как у нас в селе говорили — старая девка и от хромого жениха не отказывается.

Я улыбнулся его шутке.

Наверное, каждый человек ощущает облегчение, покинув тюремные стены. И я не исключение. Вообще, Матвей меня впечатлил. Он не сломался, но как-то надломился…

— В гостиницу, — скомандовал я водителю.

Сейчас мне нужно время для того, чтобы подумать. Да и есть о чем… Мой ближайший друг и соратник, с которым собаку съели — в тюрьме с нехорошими перспективами. И сейчас нужно заниматься его делом. С другой стороны — в подвале московского офиса у меня лежит шестьдесят миллионов долларов наличными, которые нужно срочно пристроить…

Глава 22

Весь следующий день пришлось посвятить делам Матвея. С утра я рванул в деревню Михайловку к тетке Матвея Татьяне Герасимовне за документами на офшорные фирмы.

Тетка была крепкой женщиной, лет за пятьдесят. Также она была обладательницей огромного огорода с теплицами, двух коров и несметного количества кур.

Я передал ей записку от Матвея и получил портфель с бумагами. Татьяна Герасимовна уже знала о случившихся у племянника неприятностях и была расстроена.

— Машины иностранные… — говорила она с легким упреком. — Дом в три этажа, я говорила — зачем такой дом нужен, не бароны, не графья… А сестрица моя и вовсе учудила — уехала на старости лет, да не куда-нибудь, а в Израиль! Тоже еврейка выискалась! На старости лет! Ты друг его, что ли?

— Друг, — подтвердил я.

— Вишь, как все обернулось, — философски сказала тетка, — до тюрьмы докатился. А был спортсмен какой! На международные соревнования ездил! И Андрейка — брательник его, тоже отрезанный ломоть, этим же кончит, помяни мое слово…

Я молчал, время от времени сочувственно кивая.

— Потому что работать надо! — перешла на назидательный тон тетка. — Будешь работать честно — никакая тюрьма не страшна!

У меня было свое мнение по этому поводу, но высказывать я его не стал.

— Мы его вытащим, — пообещал я. — Адвокат работает, лучший. И мы все стараемся…

— Ох, милок, — вздохнула тетка, — я вот как, грешным делом, думаю… Может быть ему сейчас лучше бы — там? Раз время такое, а? Может быть, лучше там пересидеть? А ты чего молоко-то не пьешь? У нас молоко свое, не купленное!

— Непереносимость лактозы, — соврал я.

Тетка неодобрительно покачала головой.

— И болезней таких напридумывали, о которых раньше сроду не слыхали! Ты, милок, береги себя. А о моих словах подумай…

Подумать действительно было о чем…

Всех «бригадиров» Матвея собрать не удалось. Некоторые из них залегли на дно, ожидая, чем закончится дело, а несколько человек и вовсе уехало из города. Мы с Серегой смогли выйти на связь всего с двумя джентльменами, носившими характерные прозвища — Медведь и Кувалда. Оба бывшие спортсмены, здоровенные парни лет по двадцать семь-двадцать восемь. Силушки у них было в избытки, решительности и духа хватало, а вот что касается интеллекта — тут природа отдохнула… Встретились мы в нашем «астровском» офисе.

— Матвей меня предупредил, что, если с ним что случится — слушать вас и еще Валерия Юрьевича, — заявил Медведь.

— Сколько у тебя бабок из общей кассы? — спросил я.

— Штук триста зелени… может триста двадцать, нужно считать, — ответил Медведь. — А че такое?

— Половину нам зашлешь, — сказал Серега. — А половину оставшуюся между пацанами разделишь. Между теми, кого считаешь достойными…

— Это что получается? — напряженно спросил Кувалда, нервно почесывая тяжеленный бритый затылок. — Все, что ли, парни? Все разбегаемся, кто куда?

— Не знаю, — признался я. — Будем смотреть, чем все закончится… Матвей говорит, что есть такой коммерсант Барский, фирма «Возрождение»…

— Ну да, — кивнул Медведь. — Есть такой. Наши бабки прокручивает, чтобы зря не лежали. Мы с Матвеем на пару в него вкладывали. Из собственных средств, не общаковых.

— Вот его половину нужно вытащить, — сказал я, — и чем быстрее, тем лучше…

Медведь недовольно засопел.

— Я постараюсь, конечно… только у него большая часть бабок в товаре. Он постоянно чего-то тянет из Китая, Турции, Польши… Да и вообще, нормальный мужик, напрягать бы его не хотелось.

— Постарайся, — кивнул я. — Надеюсь, не нужно вам, господа, объяснять, что никаких криминальных движений в ближайшее время совершать не нужно? По крайней мере, без согласования с нами.

— Да это без базара, — согласился Кувалда. — Тут почти законных тем столько, что… А что делать с бабками, которые с рынков идут? Все