День Советского Сурка - Адам Хлебов

Потом я отправляюсь на поиски десантника Серёги.

— Здорово, десантура! Дембельнулся? — кричу я, расставляя руки, когда замечаю его в толпе.

Он молча смотрит на меня, потом хмурится:

— Чего надо?

Мы снова тренируемся во внутреннем Арбатском дворике. Я рассказываю Серёге о каждом эпизоде утренней драки, теперь я готовлюсь к столкновению не с абстрактным противником-качком, а с конкретными людьми с навыками и привычками.

Мы разбираем их тактику и приходим к выводу, что один из них — левша.

Я далёк от мысли, что я за пару дней превращусь в терминатора, но мои небольшие успехи не могут меня не радовать. Мои губы, лицо и тело целы после стычки с этими двумя уродами.

Я прилежно выполняю все указания Серёги.

— Отжимайся по утрам, подтягивайся на турнике, это даёт силу, салабон.

— Хорошо. Серёг, сегодня у моих знакомых концерт в гостинице «Юность» на Спортивной. Хочешь ещё заработать?

— А что нужно делать?

— Просто собери друзей и приходите.

— А девчонки там есть?

— Полный зал, — в очередной раз вру сегодня, понимая, что из девчонок там бабульки пенсионерки — Приезжайте к шести. А сколько человек нужно? Чем больше, тем лучше. Плачу за каждого по рублю.

Он чешет репу под голубым беретом, чувствую, что моё предложение его крайне заинтересовало.

— Ну, человек десять я, пожалуй, приведу.

— Отлично! Можешь больше. За мной не заржавеет.

Я объясняю, как добраться до гостиницы.

Мы снова расстаёмся друзьями.

Дальше время летит, события будто ускоряются.

Вижу, как Шатов издалека показывает на меня пальцем какому-то хорошо одетому мужчине.

Мне кажется, что тот отбирает деньги у Шатова.

Ну и хрен с ним. Я ему больше ничего не должен, пусть сам разбирается, не маленький.

Покупаю «Плаху» у Дома Московской книги, потому что не успел вчера дочитать её до конца.

Сам иду к переулку, где меня встречает милиционер, предлагающий проехать до отделения милиции.

Сажусь в отсек к художнику Анатолию, мои попытки выяснить, под чьё влияние попала Бэлла, кто этот ублюдок, не приводят к успеху.

Между Анатолием и милиционерами как всегда начинается перебранка, босой бродяга-художник вскидывается за моё во время отсидки, мы совершаем побег, и на этом наши пути расходятся.

Из телефона-автомата в метро набираю номер, который мне дала официантка, спрашиваю Надю.

Мне отвечает прокуренный женский голос. Представляюсь, ссылаюсь на Наташу.

Спрашиваю, есть ли у них мужские костюмы, отвечают, что такие вопросы по телефону не обсуждают, и предлагают приехать лично.

Дохожу за десять минут от метро до квартиры, звоню в звонок, расположенный на высокой деревянной двери, покрытой толстым слоем масляной краски.

Дверь открывает сама Надя — женщина лет тридцати пяти, в ярком шелковом халате, я её узнаю по хриплому голосу. Она окидывает меня быстрым взглядом и кивает:

— Ты звонил от Наташи? Ну, проходи, не стой на пороге. Нам лишние глаза ни к чему.

Она пропускает меня мимо себя, сама выглядывает на лестничную клетку и, убедившись, что там никого нет, затворяет дверь.

Она проводит меня в одну из комнат, которая превращена в шоу-рум, или портал советского параллельного импорта.

На столе, стульях, диване разложена упакованная одежда.

В других комнатах идёт оживлённая торговля, я слышу шуршание целлофановых пакетов, женские разговоры, посвящённые фасонам и лейблам.

Видимо, они так называют торговые марки.

— Тебе только костюм? — спрашивает Надя.

— Можно ещё рубашку и туфли.

— Понятно. Ремень нужен? Есть итальянский хэндмейд.

— Само собой.

Она оценивающе смотрит на мою фигуру, прикидывая размер

— Есть костюмы на тебя. Сколько у тебя с собой денег?

Вопрос обескураживает своей простотой, но, видимо, тут так принято.

— На костюм, туфли и ремень точно хватит.

Она кивает, выходит и через пару минут приносит мне три костюма разных цветов.

— Где можно примерить? — спрашиваю я.

— Ой, да кому ты нужен? Что я тут не видела? Примеряй прямо здесь. Примерочной у нас не предусмотрено.

Пожимаю плечами, раздеваюсь до трусов.

— Дай рубашку.

Она вскрывает новую упаковку, достаёт рубашку с длинным рукавом и протягивает мне.

— Костюмы надо мерить с ботинками, тебе сразу новые?

Киваю.

Примеряю по очереди костюмы, останавливаюсь на белом, выбираю подходящие ботинки, смотрюсь в зеркало.

— Ну как? — спрашиваю у Нади.

Костюм сидит идеально, как будто шит на меня. Надя смотрит, одобрительно кивая:

— Ну, ты вылитый принц Уэльский! Хорош! Я бы за тебя замуж пошла!

— Ты обещала ремень. Кстати, у тебя есть мыльно-рыльные? Ну там, бритва, крем, шампунь…

— Есть. ФирмА, не пожалеешь!

Ещё через полчаса я одетый с иголочки с головы до пят, спрашиваю довольным голосом, с импортными бритвой, шампунем, мочалкой, зубной щёткой и пастой:

— Сколько всё вместе?

Она прикидывает в уме.

— Шестьсот девяносто.

Ей кажется, что я начну торговаться и возмущаться ценами, но я отсчитываю ей нужную сумму без разговоров.

— Сдачи не надо.

Она упаковывает мои покупки.

— Таких клиентов мы любим. Заходи, если чего ещё надо будет. Просто напомни, что ты через Наташу.

— Да. Нужно. Ты не знаешь, где купить билеты на концерт Билли Джоэла?

Она немного думает и кивает.

— Есть у меня человечек!

Подходит к телефону поднимает трубку, крутит диск, объясняет кому-то ситуацию. Потом прикрывает ладошкой трубку.

— Тебе на когда?

— На сегодня…

— Есть, но дорого…

— Дорого это сколько?

Через сорок минут я подхожу с пакетам в которые Надя аккуратно сложила покупки к кассам спорткомплекса «Олимпийский», там тьма народа. Сразу несколько человек спрашивают лишние билеты у стойки с афишей, на которых фамилия рок-певца почему-то написана с мягким знаком. Билли Джоэль.*

Мотаю головой в ответ тем, кто спрашивал, захожу со служебного входа, покупаю два билета по сто рублей каждый у знакомой кассирши Нади.

Конечно же, переплачиваю — на билете указана цена в четыре рубля.

А Карл Маркс говорил, что капиталист за триста процентов пойдёт на любое преступление.

Тут — в социализме… в уме вычисляю проценты от прибыли.

Обратно в гостиницу еду на такси и дочитываю «Плаху».

Оказывается, Авдия ждёт трагическая судьба, а Гришан…

На входе толпятся люди, которые заселяются.

Пытаюсь выхватить взглядом мужика-болельщика, из-за которого меня несколько раз вырубали.

Вот он. Старательно обхожу его, у него не получится провернуть со мной эту штуку — вывести меня из себя и затеять драку.

Я не простил его и сопровождающих удальцов-молодцов, я как-нибудь с ними обязательно рассчитаюсь, но не сегодня.

На сегодняшний вечер у меня совершенно другие планы.

Марина сидит в вестибюле, погружённая в книгу. Остаюсь незамеченным, поднимаюсь в номер.

Замечаю, что на этаже всё убрано и никаких следов столкновения со снабженцем из колхоза уже нет.

Надеюсь, что он не выскочит на меня как чёрт из табакерки из своего номера.

Настоящий Горемыкин уже похрапывет в кровати.

Быстро принимаю душ, бреюсь уже своей бритвой, замечаю, что фарцовщица Надя положила мне флакон с одеколоном в подарок.

«Чарли». Дорогущий по местным меркам — двенадцать рублей.

Изучаю картонную упаковку. Ни хрена себе! Совместное