Ворошиловский стрелок. Книга 1 - Дмитрий Найденов

— Ишь, Гайдара вспомнил, и что ты хочешь, Станкевич?

— Приехал узнать, сколько будете ещё удерживать рубеж, сейчас вы в оперативном окружении, к вечеру вы будете в полном окружении, — ответил я

— И с чего тебе это знать? Может, ты диверсант, предъявить документы, — строго произнёс майор.

— Я спокойно достал три документа, которые были при мне. Комсомольский билет, стрелковую книжку и копию приказа о создании добровольческого отряда в городе Бытень с одобрения местной администрации и назначением меня командиром отряда с задачами.

— И с чего вы решили, что мы в оперативном окружении? — хмурясь, спросил майор, внимательно изучая мои документы.

— Бои за Слоним идут уже третий день, в Холонья стоит минимум полк, моторизованный с лёгкими танками Панцирь-2. В Борках моторизованный полк с танками Панцирь-1. Сегодня к обеду, вероятнее всего, Бытень придётся оставить и занять оборону на той стороне реки. Доманово, заречье и Добрынева, уже под контролем немцев. Последний мост есть в Бытень, но удерживать городок нет смысла. Нашими силами это невозможно, — ответил я, а два других офицера сразу склонились над картой.

— И почему я должен верить вашей информации? — спросил майор, нахмурив брови и держа мои документы в руках.

— Можно просто проверить, в озвученных населённых пунктах уже стоят немцы, согласно данным разведки, с утра они должны выдвинуться к нашему городку. Мы их, конечно, немного пощипали, но для полноценного моторизованного полка, потеря трёх десятков солдат и двух лёгких танков незначительны. Тем более есть вероятность, что там такой полк не один стоит. Более глубокую разведку не проводили, ограничились разведкой боем, — ответил я.

— У меня приказ держать оборону моста до тех пор, пока не прибудет подкрепление, для нанесения контрудара и наступления.

— Наступления? Салоним сегодня-завтра падёт, ещё пара дней, и отступать придётся к Барановичам, а там уже Минск недалеко. У вас ещё есть возможность отвести войска на новые рубежи, где выстроить грамотную оборону. Вас сейчас не трогают по простой причине, вас уже обошли с двух сторон, все мосты сегодня к вечеру будут под контролем немцев, во всяком случае, южная их часть. Как только они закрепятся по всему берегу, выбраться вы уже не сможете. У них тактика мобильных ударов клиньями, разрезать оборону, произвести окружение и зайти с тыла. Обработать позиции артиллерией и авиацией, после чего добить выживших. Да, пару дней вы здесь ещё продержитесь, когда они подтянут войска второго эшелона, вас просто сметут танками. Если река ещё является для них преградой, то удара с тыла вы не выдержите. Даже лёгкие танки вам нечем остановить, а когда дойдёт до тяжёлых, вообще без вариантов, хотя вы это и так понимаете.

— У меня приказ полковника Демичева, я не могу его не выполнить. Связи со штабом армии нет, вообще связи нет, полковая радиостанция глушится помехами, связисты не вернулись ни один, уже четверых посылал.

— А приказа и не будет, там, — я поднял палец вверх, после чего добавил: — Сейчас паника и полное непонимание ситуации. Разведданные о начале войны полностью игнорировались, как и о скоплении немецких войск у границы, работа диверсантов и предателей, полностью нарушила связь. Понимание общей ситуации на фронте там нет, одни лозунги и шапкозакидательство, там, конечно, разберутся, но, когда это произойдёт, ещё не известно. Да и сами понимаете, что приказ, отданный вам, был на тот момент правильный, вот только обстановка на фронте поменялась, а отменять его никто не станет. Даже если будут понимать, что он абсурден, все слишком бояться за свою голову, а крайних у нас умеют находить.

— Если я отдам приказ взорвать мост, меня отдадут под трибунал, — мрачно произнёс майор.

— Если будет кому это сделать, уже завтра вас и ваш полк можно будет забыть, вырваться из окружения возможности вам не дадут. Я понимаю, оснований верить мне нет, но можно съездить и убедиться, что немцы уже заняли указанные мной деревни. Этого достаточно, чтобы понимать об угрозе окружения.

— Нет у нас транспорта, последний вчера отправил в Солоним с ранеными, и если вы говорите, там немцы, то они попали в плен.

— Не надейтесь, немцы раненных в плен не берут, как евреев, цыган и другие подобные национальности, считая их низшими расами и подлежащими истреблению. Транспорт есть у меня, дадите солдата, я провезу его и покажу, что удастся, если они не выслали второй отряд преследования.

— А с первым что? — спросил капитан. Стоявший у стола и слушавший наш разговор.

— Рано утром, в целях разведки, мы выехали из Бытеня, двигаясь в объезд, проехали Чижики, Озерец и выехали к блокпосту немцев, где его уничтожили, разжились трофеями и поехали обратно. В деревне Озерец, понимая, что они отправят группу преследования, дали короткий бой, в результате которого было подбито два мотоцикла с солдатами и два лёгких танка Панцирь-2. В результате отсутствия времени для их взлома технику пришлось уничтожить путём сжигания. После этого вернулись к блокпосту, и я обстрелял его, уничтожив десять немецких солдат, после чего отправились проверить ваше направление и выехали на ваш отряд, контролирующий деревню.

— Складно говоришь, но к чему всё это, допустим, ваши слова подтвердятся, что вы предлагаете? — спросил майор.

— Предлагаю вам взорвать мост и отступить к реке Щара, где и встать в оборону, усилив существующие части. Так появится реальная возможность реально задержать продвижение немцев на Барановичи и Минск.

— Вы меня толкаете под трибунал, — тихо проговорил майор.

— До трибунала ещё дожить надо, да и потом, уверен, разберутся, скоро опытных и толковых командиров будет остро не хватать, поэтому никто вас расстреливать не станет, ну понизят в звании, отправят в штрафной батальон ротой командовать, это самое худшее, что вас ждёт, а здесь сами помрёте, ещё и людей бездарно потеряете, не нанеся врагу серьёзного урона, — ответил я.

— Нам даже эвакуироваться не на чем, есть три сорокапятки и по два снаряда на ствол, раненых два десятка неходячих, про другое даже говорить не приходится, вчера, что было с утра,