Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— Вообще-то территория не бывает пернатой, — тихо отозвался Ким, не мог не поправить.

— Второе. Мы можем зайти со стороны моря. Это значит, что будет труднее. Потому что нам точно известно — берег свой они наблюдают довольно плотно, хотя судоходства у них нет. Это доказано.

— Я тоже слышал, — кивнул Ким. — Хотя участвовал только раз.

— Вместе участвовали, — согласился Ростик. — И было это тогда впервые. К счастью, отбились. Должно быть, повезло. Они сами не дали поглубже на их территорию залезть, а не то… Да, вот еще, с моря труднее будет ориентироваться, вообще можно проскочить само место.

— И в носу ковырять — можно палец сломать, — отозвался Серегин, — если не умеючи. Потому вас и посылают, соколики, что не должны вы промахнуться.

— А уходить как будем? — спросил Ким.

— Уходить можно напрямую, — сказал Рост. — Они вряд ли так наивны, что не догадаются, кто и зачем к ним пробрался. Но ведь поделать уже ничего будет нельзя.

Он и не подозревал, что эта его фраза приведет едва ли не к самой большой ошибке во всей операции. Он полагал, что они летят только посмотреть, и потому пернатым будет легко их простить, если обойдется без стрельбы. Он не думал, что дело повернется совсем не так и не без стрельбы. Но Ким уже запомнил эту сентенцию и, привыкнув доверять Ростику, поступит так, как поступать было нельзя.

Ким принялся циркулем, вырезанным из деревяшек, отмерять расстояния.

— Если зайти с севера, потом срезать вот тут, — его циркуль пробил морские просторы ломаными прямыми, — потом строго на юг, чтобы не сбиться, как справедливо было замечено, потом вернуться… — Он помолчал. — М-да, получится почти тысяча километров. А значит, топлива нужно взять…

— Бери под завязку, — отозвался Серегин. — Мало ли что… И патронов вам я дам, сколько захотите.

— Ну да, тебе дай волю, — сказал Ким, — ты бы нас и бомбами снарядил.

— Бомбами — нет, они тяжелые очень.

— Бомбы? — спросил Рост.

— Да так, — махнул рукой Серегин. — Горшки, начиненные аммиачной ватой, больше хлопают, чем взрываются.

— Ничего себе хлопают! — запротестовал Ким. — При удачном попадании дом гошодов из лучшего их камня слизывает, как языком, а ему все мало!

— Я не знал о таких испытаниях, — отозвался Рост. — А зачем дом триффидов бомбить?

— Да прочнее просто ничего не нашли, — сказал Ким. Потом улыбнулся:

— Ты не волнуйся, никто с твоими драгоценными кустиками воевать не собирается.

— Так, ладно, что у нас со временем? — спросил Серегин.

— Ну, если лететь по тому маршруту, что наметился, то есть через море, то выходить нам нужно… Да, часа за три до темноты. Если не заблудимся, то через десять часов — самое позднее — будем на месте, а это… Час до рассвета.

— Хорошо считаешь, — сказал Рост. — Убедительно.

— Тогда так. — В голосе Серегина появились приказные нотки. — До обеда спать. Машину я приготовлю. Если нет возражений, то Безголовую.

— Кого? — не понял Рост.

— Ну, есть тут у нас очень легкая леталка, — пояснил Ким, — всего на четыре души, ходкая, хотя и любит нос задирать, а тогда хвост тормозит… У нее нет башенки на горбу, это позволяет километров семь в час прибавить.

— Башенки нет? А если за нами погонятся?

— Тогда перейдешь к Винторуку и будешь из кормовых пушек палить. Может, и отобьемся.

Раз сохранили кормовые пушки, Ростику стало полегче.

— Вот что, — решил Серегин, — положу-ка я вас в разных казармах, а то проболтаете до самой побудки.

Так и вышло, хотя Ким и попытался немного протестовать. Но ничего не получилось. Чтобы остудить его, Серегин даже часового поставил у комнаты, где уложил Кима, а потом, подумав, выставил солдатика у двери темной, хорошо проветриваемой кладовки, куда уложил спать Ростика. Как позже Рост узнал, конечно, это была не кладовка, а комната самого Серегина. Которой, кстати, он почти не пользовался — дневал и ночевал то в ангарах, то на полетной вышке.

Потом их разбудили. Они умылись, наспех проглотили отличный, приготовленный по летным нормам обед и поднялись в воздух.

Небо были чистым, как родниковая вода. Вот только не совсем летним, не пыльным еще, а с какой-то очень свежей сероватой дымкой. Лететь в таком небе было приятнее, чем гулять по лугу или купаться в море.

Конечно, Ким заставил Ростика поуправлять лодкой, похвалил за силу, которая в нем появилась, потом сам взял управление и побил рекорды Ростика почти в полтора раза. Потом они пролетели мимо Одессы, а примерно через час после этого выключилось Солнце. Ростик в темноте увидел огоньки города, который они с ребятами некогда открыли и который стал едва ли не самым главным успехом их трехлетней тут истории. Но довольно скоро и эти огоньки растаяли в тумане, поднявшемся над водой.

Этот туман вообще оказался штукой неприятной, главным образом потому, что на него никто не рассчитывал — ни Рост, ни Ким, что было еще существеннее. Оказалось, он и лодку тормозит, и ориентацию сбивает, и обшивка от него намокает. От этого Ким работал на своих рычагах, как грузчик, и довольно быстро стало понятно, что пухлость его тела — отнюдь не жир, а наоборот — мускулы, причем такой силы, что Ростику стало завидно.

А потом они вывалились из тумана, и по каким-то одному Богу известным признакам Ким определил, что они оставили залив позади и идут теперь над океаном. Чтобы передохнуть, Ким бросил управление на Ростика, и новоявленному второму пилоту пришлось держать машину в черной, почти непроглядной тьме часа два, пока его узкоглазый друг восстанавливался.

Потом, разумеется, все кончилось тем, что Ким уже и не хотел брать рычаги, утверждал, что у Роста все отлично получается, что они и так дойдут, но шутки кончились, когда Ростик от усталости чуть не выронил рычаги на неожиданном скачке напряжения, неизвестно почему возникшем в котле. Или это был «рывок гравитации», нечто понятное только очень опытным пилотам.

Правда, была еще вероятность, что они проскочили очень маленький шквалик. В Полдневье, в котором по разным причинам почти не бывало ветра, иногда возникали настоящие шквалы… Ни Ростик, ни Ким, ни даже Винт, который знал об окружающем мире больше всех, не стали даже гадать, отчего это получается. Потому что причиной могло послужить что угодно. Даже воздушный червяк, который попытался атаковать их лодку, но промахнулся, хотя это и звучит сомнительно — чтобы червяк, да вдруг промахнулся…

Это могло