Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Григорий, закончил свои манипуляции с Филиппом. Парень на кровати дернулся, застонал и сел, испуганно озираясь по сторонам. Вид у него был, прямо скажем, не очень. Бледный, с безумными глазами, он качался из стороны в сторону и не мог связать и двух слов, бормоча что-то нечленораздельное.

Отец, барон, увидев сына в таком состоянии, побагровел от гнева.

— Опять! Опять ты за свое, щенок! — прорычал он, сжимая кулаки. — Опять нажрался этой дряни! Я тебя!..

— Ну что ты, дорогой, успокойся, — тут же запричитала баронесса, бросаясь к мужу. — Возраст у него такой… переходный… все пройдет…

Ага, пройдет. Вместе с печенью и остатками мозгов, если вовремя не остановится.

Филипп, попытавшись встать, снова рухнул на кровать как подкошенный и затих, опять уставившись в потолок неподвижным взглядом.

— Так, — деловито произнес Григорий. — Состояние нестабильное. Интоксикация неясной этиологии, возможно, психотропными веществами. Нужна госпитализация для детоксикации и наблюдения.

Родители переглянулись в смятении. Видимо, перспектива отправить свое чадо в больницу, да еще и с таким диагнозом, их не слишком радовала. Огласка, скандал… Аристократы этого не любят.

Решение Григория госпитализировать Филиппа и меня, честно говоря, внутренне возмутило.

Ну да, перебрал парень с какой-то дрянью, получил интоксикацию. Но состояние его уже стабилизировалось, угрозы жизни не было. Зачем занимать койко-место в больнице, где оно может понадобиться кому-то действительно тяжелому? Непонятно.

Можно же было просто провести детоксикационную терапию на дому — поставить капельницу с гепатопротекторами, форсировать диурез, чтобы побыстрее вывести эту гадость из организма.

Ну, может, еще сорбенты какие-нибудь дать. И все, через пару часов был бы как огурчик, не считая головной боли и чувства глубокого раскаяния. А так — целая история с госпитализацией, анализами, наблюдением… Лишняя суета и трата ресурсов.

Отец Филиппа, барон, тоже, похоже, не горел желанием терять свое драгоценное время из-за очередного загула оболтуса-сына. Тем более второго. Значит есть первый — наследник. Он стоял с каменным лицом, лишь изредка бросая на отпрыска гневные взгляды.

Видно было, что ему вся эта ситуация поперек горла. Мать же, наоборот, вся извелась. Она то прикладывала платок к глазам, то всплескивала руками, то пыталась поправить подушку под головой своего несчастного дитятки.

— Ах, Филечка, ну что же ты так! — причитала она. — Вдруг ему хуже станет? Господин лекарь, вы уверены, что нужно в больницу? Может, дома ему лучше помогут? Мы вызовем лучших лекарей. У Афанасия в контактах даже магистр первого класса есть. Он поможет но из Владимира только через пару дней может приехать.

Магистр первого класса это восьмой ранг в местной иерархии Гильдии Целителей. Недурные у них связи, конечно.

Григорий тут же проявил просто чудеса сверхзаботы и участия.

— Ваше благородие, — обратился он к баронессе с самым сочувствующим видом, на какой был способен. — Состояние вашего сына, хоть и стабилизировалось, но требует тщательного наблюдения. Последствия приема неизвестных веществ могут быть непредсказуемы. Лучше перестраховаться и провести несколько дней под присмотром квалифицированных специалистов. В больнице ему обеспечат полный покой и необходимую терапию.

Я едва сдержал усмешку. Ну, Григорий, ну, артист! Сразу стало понятно, к чему он клонит. Стандартная схема: напугать богатых клиентов, настоять на ненужной госпитализации, а потом, как бы невзначай, получить от них щедрые чаевые за проявленную заботу и спасение наследника.

Стерпеть такое я не мог. Это уже не медицина, а какой-то базарный развод.

— Ваше благородие, — я шагнул вперед, обращаясь к барону, который выглядел самым здравомыслящим в этой компании. — Позвольте вмешаться. Действительно, ваш сын принял пока нам неизвестное вещество, вызвавшее интоксикацию. Но сейчас его состояние не требует экстренной госпитализации. Достаточно будет провести инфузионную терапию на дому, чтобы снять симптомы и ускорить выведение токсинов. Я могу поставить ему капельницу прямо сейчас.

Григорий аж задохнулся от возмущения. Лицо его пошло пятнами.

— Да ты… да как ты смеешь, адепт⁈ — прошипел он, но повысить голос не решился — все-таки аристократы рядом. — Я старший, и я принимаю решения!

— Решения должны быть обоснованными и направленными на благо пациента, а не на что-то другое, — спокойно парировал я. — И если можно обойтись без госпитализации, сохранив койко-место для того, кому оно действительно необходимо, то так и нужно поступить.

Барон внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Григория, потом снова на меня.

— Вы уверены, молодой человек, что капельницы будет достаточно? — спросил он.

— Абсолютно, ваше благородие, — твердо ответил я. — Я проконтролирую его состояние.

Григорий злобно пыхтел, как перегретый самовар, но устраивать скандал при аристократах он явно не собирался. Молча, сверкая глазами, он отошел в сторону.

Ну и плевать. Снова выпьет и с похмелья будет благодушным. Моя совесть дороже.

Я быстро подготовил все необходимое и поставил Филиппу капельницу с раствором, который должен был хорошенько промыть его печень и почки. Минут через двадцать парень окончательно пришел в себя. Бледность еще оставалась, но взгляд стал осмысленным, и он даже смог ответить на пару моих вопросов. Отец, барон, заметно повеселел.

— Ну, спасибо тебе, лекарь! — он крепко пожал мне руку. — Выручил. А то я уж думал, опять эта канитель с больницами начнется.

Мать тоже рассыпалась в благодарностях, то и дело промокая глаза платочком. Григорий же стоял в углу, мрачнее тучи, и злобно сверлил меня взглядом.

Когда я снял капельницу и дал последние рекомендации, барон широким жестом достал из кармана халата пачку перетянутых купюр.

— Вот, молодой человек, примите за труды, — он протянул мне несколько крупных купюр. Сумма была, прямо скажем, внушительная. На эти деньги я мог бы, наверное, месяц безбедно жить и даже Морковку свою баловать красной рыбкой.

Но я отрицательно покачал головой.

— Благодарю вас, ваше благородие, но я не могу это принять. Это моя работа, и я сделал то, что должен был.

Хотелось добавить: «Даже не смотря на то, что он наркоман», но я сдержался. Барон удивленно посмотрел на меня, потом на его лице промелькнуло что-то вроде уважения.

— Что ж, как знаете, — он убрал кошелек и вместо этого протянул глянцевую визитку, которую я тут же не глядя сунул в карман. — Но если что — обращайтесь. Мое имя — барон фон Штернберг. И я не забываю тех, кто оказал мне услугу.

А вот Григорий, услышав мой отказ от таких щедрых чаевых, кажется, возненавидел меня еще больше. В его глазах плескалась такая лютая