Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

— Пока никого не бьем, — сказал Кевин. — Сначала нужно позаботиться, чтобы наше главное оружие не покинуло нас в решающий момент.

— Ваше главное оружие ни черта не помнит, — напомнил Гарри.

— Это проблема, но не основная, — сказал Кевин. — Когда дойдет до дела, ты вспомнишь. Так оно обычно и работает. Но Земля нестабильна, со времени прошлого отката прошло уже довольно много лет, и следующий может наступить в любой момент. И в первую очередь нам нужно сделать так, чтобы, когда и если это произойдет, ты остался с нами.

— У тебя есть какие-то мысли по этому поводу? — поинтересовался физрук.

— У меня был план, — сказал Кевин. — Но что-то пошло не так, поэтому нам придется импровизировать и изобретать на ходу.

— То есть, все как обычно, — язвительно вставил Федор.

— И каким будет наш первый шаг?

— Начнем с очевидного, — сказал Кевин. — Есть один данж, который за все время существования игры никто никогда не проходил. Возможно, если он его зачистит, этого хватит, чтобы выйти за рамки.

— А если нет? — спросил физрук. — Он — обладатель уникального навыка, и мы все знаем, что он с его помощью мог творить, но в свое время и этого не хватило.

— Я не знаю, — сказал Гарри. — Что я мог творить с его помощью?

— Возможно, это происходило из-за того, что подсознательно он и не хотел тут оставаться, — сказал Кевин.

— Почему ты думаешь, что что-то изменилось?

— Я и сейчас не хочу, — сказал Гарри. — Вы все странные и ничего мне не объясняете, хотя и можете. Это меня от вас отталкивает.

— Тогда у тебя был выбор, а у нас был запасной вариант, поэтому твое временное отсутствие было не критично, — сказал Кевин. — Но наш запасной вариант уничтожен, а выбора у тебя уже нет. Если ты не присоединишься к нам в этой войне, уничтожено будет все, включая и Землю, и уже никто и ничто не сможет ее восстановить.

— Серьезные у вас тут вызовы, — сказал Гарри. — Ладно, допустим, я хочу вам помочь. Я так понимаю, вы хотите сделать так, чтобы я стал кем-то вроде вас?

— Ну да, — сказал физрук. — Типа того.

— А если прохождения данжа для этого не хватит? Если этого все еще окажется недостаточно? Запасной план-то есть?

— Если этого все еще окажется недостаточно, тогда мне придется бросить тебе вызов, — просто сказал Кевин. — Победить меня еще никому не удавалось, и для тебя это станет гарантированным выходом за рамки.

— Что, прямо никому и никогда? — осведомился Федор.

— Может быть, на заре своей карьеры я и проиграл пару локальных войн, — сказал Кевин. — Но это другое.

— А это не опасно? — спросил Федор.

— Конечно, опасно, — сказал Кевин. — Поэтому этот способ мы оставим на самый крайний случай. Кроме того, еще не факт, что я проиграю.

— Подождите, — сказал Федор. — Если он проиграет, и ты его убьешь, то после очередного отката Земли он снова воскреснет, так?

— Да. Но мы потеряем время, и это может оказаться критичным.

— А если ты проиграешь, то просто уйдешь на респаун? С девяностопроцентной вероятностью?

— Нет, — сказал Кевин. — Для внекатегорийных сущностей респаун не предусмотрен.

— О, — сказал Федор.

— Мне это не нравится, — сказал физрук.

— Мне тоже, — сказал Кевин. — Но это самый быстрый вариант, и если не будет другого выбора…

— Это все интересно, — сказал Гарри. — А когда мы Землю спасать-то будем? Или пусть она так в этой временной петле и крутится, пока всю вашу Систему в нее не засосет?

— После того, как победим, — сказал Кевин. — Тут простая математика. Сколько людей на Земле? Семь миллиардов? Восемь? А Системные миры, которым грозит опасность, насчитывают сотни миллиардов. В том числе и семь земных.

— Я просто хотел убедиться, что вы в принципе об этом помните, — сказал Гарри.

— Мы помним, — сказал Кевин.

— Помним, — подтвердил физрук.

— Только ничего не делаете.

— Мы пытались, — сказал физрук. — А потом взяли небольшой перерыв.

— Пока ситуация не стала взрывоопасной, — согласился Гарри.

— Мы не могли знать, что ошибки накапливаются, пока они не накопились. А так все шло… более-менее нормально. Большую часть времени Система и Земля не пересекались, жизнь шла своим чередом…

— Только у нас она шла по кругу, — сказал Гарри.

— Ты и здесь постоянно жаловался на скуку, — заметил физрук.

— Но все равно делал то, что нужно, — сказал Кевин.

— Это бремя белого человека, — вздохнул Гарри.

— Если мы достигли принципиального согласия, то нам нужно выдвигаться, — сказал Кевин. — Для начала Гарри нужно зайти в свою ячейку в банке и вооружиться всем, что он только сможет унести, потому что дело предстоит непростое. А потом я перенесу нас к тому данжу.

— Я с вами не пойду, — быстро сказал Федор.

— Жаль. Нам будет трудно без тебя, но мы постараемся справиться, — без тени иронии сказал бог-император.

— Удачи вам в грядущей войне.

Бог-император повел рукой и открыл портал. Физрук шагнул в него первым, Гарри Борден последовал за ним. Кевин был последним и, перед тем, как шагнуть в овал телепорта, он щелкнул пальцами, возвращая на диван храпящего Дойла.

Портал закрылся.

Федор посмотрел на диван со спящим на нем частным детективом, на гигантский труп высокоуровневого орка, на остатки антикварного столика…

Вот так всегда.

Большие мальчики звали его с собой, а он не пошел, и теперь они будут играть в свои большие игры, а он останется здесь и будет все разгребать…

Федор решил, что подумает обо всем этом завтра. Он выдвинул большой ящик письменного стола, извлек оттуда бутылку дорого бренди и, не утруждая себя поисками или материализацией стакана, глотнул прямо из горлышка.

Напиток потек вниз, приятно обжигая внутренности, и Федора немного отпустило. Но только немного.

Возможно, завтра ему станет еще легче, а послезавтра, при таких раскладах, может и вовсе не наступить.

Дойл храпел.

Борден, Кевин и физрук снова здесь и снова в его жизни. Не хватает только Виталика и Магистра, но Магистр пропал, а Виталик… тоже пропал. И возможно, что еще надежнее, чем Магистр.

Пусть он живет на Земле, в который уже раз проходя один и тот же путь от отката до безымянной могилы в подмосковном лесу, но это уже не тот Виталик.

Федор встречался с ним после первого отката. Встречался несколько раз.

Виталик больше не был зомби, и вместе с не-жизнью из него ушло что-то еще. Что-то, что и делало его таким… ужасным, опасным и уникальным. Теперь это был просто хороший человек, возможно, душа компании, возможно, образцово-показательный офицер разведки, возможно, примерный семьянин, и, возможно, где-то в глубине его души и