Тёмный Хогвартс. Второй курс - ВеенРок

А ведь в каком-то роде это очень похоже на очередное испытание. Ведь, если я правильно понимаю возможности директора, то его легилименция запросто способна читать мои мысли, в которых я бы сразу же спалился своей инородностью. Да и его магическая мощь скорее всего позволяет довольно легко подчинить моё сознание тем же самым банальным «Империо», тогда как я отделался обычным внушением, которое смог перебороть всего лишь осознанием грозящей мне опасности.

Вопрос заключается в том, что будет делать директор, когда поймёт, что я смог «соскочить»? Найдёт другую жертву? Или всё же попробует снова, но уже основательно, без осечек и рисков? Я искренне надеюсь, что второго варианта не случится.

От дневника явно нужно избавляться, так как подобный артефакт я держать рядом не собираюсь. Но просто выбрасывать его нельзя, так как Дамблдору он зачем-то нужен.

Ведь, если в каноне дневник был у Малфоя-старшего вплоть до второго курса его сына, то здесь Малфои бедны, так как всё имущество ушло Дамблдору и Министерству после войны. А значит, директор давным-давно владеет этим крестражем и только сейчас решил его использовать. То есть он не избавился он весомой части бессмертия своего главного врага, а именно хранил для каких-то своих целей!

Точно. Нужно просто передать дневник декану. Ну, и молиться, что пронесёт… Это наилучшее решение из тех, что я вижу на данный момент. Можно, конечно, его где-то спрятать, но играть с огнём таким вот образом я ой как опасаюсь.

Остаток дня пролетел в одном сплошном стрессе. На занятиях я не улавливал суть проходимого материала, так как был весь в своих мыслях насчёт крестража. Но здесь мне повезло, ведь успеваемость у меня была отличной, так что ни от Спраут, ни от Снейпа мне наказаний не прилетело.

А вот во время тренировок в Дуэльном клубе из меня знатно так вышибли всю дурь… Друзья недоумевали из-за моей постоянной задумчивости, а старшекурсники лишь пожимали плечами:

«Мало ли что в Хогвартсе может случиться со студентом, всякое бывает».

И вот уже под конец дня, когда избегать спальни никак не получалось, а что-то с дневником делать было всё же надо, я решился. Обмотал тканью крестраж, борясь с его влиянием на рассудок, и понёс МакГонагалл, которая, к счастью, находилась в своём кабинете.

— Профессор, можно войти? — спросил я, когда после стука дверь в кабинет приоткрылась.

— Мистер Голден? Что привело вас в столь поздний час?

— Я, эм… Понимаете, профессор, я нашёл один дневник, на котором явно присутствуют какие-то вредные чары. Я подумал и решил отдать его вам, — сказал я смиренно, так как именно такую эмоцию МакГонагалл воспринимала положительнее всего.

— Вредные чары? Весьма интересно. Ну, что же, проходите, показывайте этот ваш дневник. Где, позвольте поинтересоваться, вы его нашли? — спросила она.

— У себя в комнате, профессор, — решил я сказать чистую правду. Врать преподавателю без острой необходимости в Хогвартсе было довольно опасно.

— И может у вас есть мысли, как он там оказался? Быть может, кто-то его вам подбросил? Так сказать, в отместку, — дамочка посмотрела на меня выжидательно.

— Нет-нет, я понятия не имею, каким образом он вдруг появился в моей спальне.

— Ну хотя бы предположения у вас-то должны иметься?

Свои предположения я решил оставить при себе.

— Никаких, профессор. Мне в голову не может придти, чтобы кто-то из студентов, — сделал я акцент на последнем слове, — желал мне зла.

— Раз так, то… — МакГонагалл вздохнула, не прикоснувшись к дневнику и даже не взглянув на него. — Можете идти, мистер Голден.

— Спасибо, профессор, — я кивнул и медленно двинулся из кабинета.

Раз она никак не взаимодействовала с дневником, значит МакГонагалл знает, что он из себя представляет?

— Кстати, мистер Голден, — донеслось позади меня.

Ну что ещё-то?!

— Да, профессор? — сказал я, нарочито спокойно обернувшись.

— Похвально, что с этой проблемой вы пришли именно ко мне. Вы получаете… Сто баллов.

Глаза округлились от озвученной цифры, а с сердца будто бы упал тяжелый груз.

— С-спасибо, профессор, — ответил я на автомате, пытаясь до конца осмыслить сказанное МакГонагалл.

— Не за что. Всё, идите, — махнула она мне рукой и продолжила как ни в чём не бывало просматривать какие-то записи.

Сто баллов… Да Гарри Поттеру в прошлом году дали столько же за прохождение испытаний! И я их получил за то, что просто решил отдать дневник декану? Быть такого не может…

Это могло означать только одно. Дневник тоже был неким испытанием, где ставкой была моя жизнь. И я его прошёл, пускай и лишь благодаря своим знаниям об этом крестраже.

А значит, раз меня наградили, то убивать не должны. По крайней мере, я на это надеюсь.

* * *

— Голден? Чего надо?

Два четверокурсника Гриффиндора были настроены достаточно враждебно. Понятное дело, ведь я мог спутать все их карты, что, собственно, и собирался сделать.

Жаль только, что я пришёл сюда в одиночку: друзья остались в клубе, а я решил сходить перед ужином в библиотеку, вот и напоролся на такую непростую ситуацию.

— Я не позволю вам это сделать. Лучше идите по своим делам, — сказал я уверенно, будучи готовым выхватить палочку.

— Тебе-то какое до этого дело? Ты шёл куда-то? Ну и иди дальше, не мешайся. Нам от тебя ничего не надо, так что сделай одолжение — исчезни.

— Ты бы был поаккуратнее в своих словах. Или думаешь, что фанатик чета дуэлянту? — я усмехнулся.

— С нами тоже шутки плохи. Тебе должны были сказать.

— Знаю, знаю. Как знаю и то, что мои размажут ваших в случае конфликта. Да так, что отскребать вас будут по всему замку.

— И что? Думаешь, за второкурсника пойдёт весь клуб? — один из них гадко улыбнулся, но было заметно, как он нервничает.

— За обычного второкурсника? Не думаю. За меня? Тут я бы посмотрел на практике. Что скажешь — попробуем? — брал я их внаглую на понт. С подобным типажом нужно общаться именно так: смело, решительно и колко.

— Слушай, Голден, — второй поднял руки и старался быть более дипломатичным, чем товарищ, — ты ведь даже не знаешь, чего нам надо.

— У меня получилось подслушать, благо вы треплетесь на весь этаж. Так что общую суть я уловил и, повторюсь, сделать этого вам не позволю, — стоял я на своём.

— Ну раз знаешь, то зачем тогда мешать? Не мы, так другие обязательно это сделают ещё до Хеллоуина. Ты просто не знаешь о порядках в этом деле. А мы