Большая птица не плачет - Татьяна Николаева

то вниз по бесконечным террасам, мимо храмов с изогнутыми по бокам и украшенными красной резьбой крышами, мимо рынков, где уже разворачивали свои лотки торговцы, мимо бамбуковых поливов, в которых плескалась ледяная вода, стекающая прямо с гор. Маленькие дети возились в снегу и мерзлой грязи, кричали, смеялись, и их звонкий смех эхом летел по глубокой долине; тихо позвякивало оружие — командир Церинг шел впереди, широко шагая, а Мирген ловил на себе взгляды прохожих: его выдавала одежда — все еще своя, степная, хоть Васанта и пыталась перекроить ее на местный лад. Но взгляды эти были не враждебными, скорее любопытными. Чужаков здесь видели редко, а пленников, которые ходят по городу свободно, — почти никогда.

Дворец открылся внезапно: за поворотом длинной террасы, на ровной площадке, начинался подъем к нему — бесконечная белоснежная лестница, уходящая под изумрудные своды деревьев. Он оказался совсем не таким, как представлял Мирген: никаких башен и крепостных стен, никакой помпезности. Высокое изящное здание из белоснежного камня, вросшее в гору так, что казалось ее естественным продолжением, и тянущееся к небу. Белоснежные пирамидальные крыши были украшены искусной резьбой: золотые драконы, птицы, цветы, фигурки Великого духа Тэнгэра, вырезанные с таким мастерством, что казались живыми. На каждом углу висели маленькие колокольчики, и ветер заставлял их тихо позвякивать, отчего вокруг дворца все время звучала тихая, переливчатая, но весьма однообразная музыка.

Их провели по длинной белоснежной галерее, открытой со всех сторон, так что виднелись пропасти и горы вдали, и тусклое осеннее солнце пронизывало белый камень насквозь. Воздух здесь был разреженным и таким свежим и чистым, что от этой морозной свежести слегка кружилась голова. Айрата шла рядом, прямая, как струна, Мирген всей кожей ощущал ее волнение и взял за руку, чтобы поддержать. Ее ладонь согрелась и смягчилась в его руке.

Внутри, у больших божественных статуй, курились благовония — кедр, пихта, полынь, незнакомый запах горящего дерева, и воздух был наполнен этими горьковато-сладкими запахами. Пол, выложенный темным деревом, стены, расписанные сценами из жизни богов и героев: Мирген заметил среди них знакомые фигуры — трех воинов с мечами, женщину в длинных светлых одеждах, мужчину в сверкающих доспехах командира. Краски были яркими, несмотря на древность рисунков — синяя, золотая, киноварная.

Зал, куда пришедших почтительно провели двое стражников, оказался не слишком большим, но высоким, со сводчатым потолком и длинными окнами. Вдоль стен расположились знакомые скульптуры из ценного дерева: посередине — Великий дух Тэнгэр, хранитель гор и неба, справа от него в позе медитации сидела девушка удивительной, божественной красоты с искусно вырезанными по дереву чертами лица и длинными, окутывающими всю ее позолоченными косами. Левее главного божества точно так же сидел на коленях в молитвенной позе мужчина, облаченный в драгоценные доспехи, золоченый нагрудник и широкие оплечья с аметистовыми рядами. С обеих сторон к его поясу крепились настоящие огромные мечи в ножнах, тоже украшенных аметистами и редкими золотыми топазами. Узкие и ясные глаза статуй смотрели вперед, ничего не видя, и видели больше, чем любой человек на земле. Солнце падало сверху, из узких окон, высвечивая золотые детали одежд и окутывая статуи небесным светом.

На возвышении, в простом деревянном кресле со скромной резьбой и шелковыми подушками, сидел король. Мирген ожидал увидеть рослого, красивого человека в сверкающих одеждах, с короной на голове, — король же оказался совсем обыкновенным мужчиной лет пятидесяти, среднего роста, в простой, но благородной темной накидке, с усталыми глазами и глубокими морщинами у рта. Седина тронула гладкие черные волосы, но спина его оставалась прямой, а взгляд — цепким и внимательным. Ра́ма Ка́три — Мирген вспомнил его тронное имя. Церинг напоминающе толкнул в бок, и он, спохватившись, поклонился.

Зурха сидела на низкой деревянной скамейке у основания трона; когда Мирген и Айрата в сопровождении стражи вошли в зал, она вскинулась, но сразу опустила глаза. Простое чужое платье цвета таежной зелени лишний раз подчеркивало ее бледность и худобу. Пламя рыжих волос будто потускнело, руки она покорно сложила на коленях, на тонких запястьях белели чистые повязки.

— Подойдите, — голос короля оказался негромким, но в пустом зале звучал отчетливо, заполняя все пространство. Мирген шагнул вперед, увлекая за собой Айрату, остановился на почтительном расстоянии, как учил Церинг: не слишком близко, чтобы не нарушать обычай, и не слишком далеко, чтобы не казаться трусливым. Король долго рассматривал их, как заморские диковинки. Взгляд его скользнул по лицу Миргена, хмурому и решительному, с сожалением задержался на ожоге Айраты, немного смягчился.

— Вы брат и сестра, — проговорил он полувопросом. — Из Салхитай-Газар.

— Да, — ответил Мирген. И, получив еще один пинок от Церинга, добавил: — Ваше Величество.

— Она, — король кивнул в сторону Зурхи, — ваша подруга.

— Да, Ваше Величество.

Король помолчал, потом слегка наклонил голову.

— Расскажите о себе. Чем занимались до того, как попали в плен? Кем были в своем племени?

Мирген удивился вопросу, но ответил:

— Я охотник. Добывал дичь и шкуры, резал по дереву и кости, торговал на ярмарке. Сестра смотрела юрту и скот. Мы простые люди, не воины.

— Не воины, — король приподнял бровь и кивнул. — А почему тогда пошли воевать?

— Мы не шли на войну, — вмешалась Айрата, и Мирген почувствовал, как напряглась ее рука. — Мы шли на Небесный престол, в монастырь. Искали монахов, чтобы потом прийти к вам сильными. Вы нападаете на наши земли, убиваете людей. Вы забрали нашего отца…

Мирген шикнул и дернул ее за рукав. Но Рама Катри не рассердился — напротив, в глазах его мелькнуло нечто, похожее на интерес, и он предупреждающе поднял руку, останавливая стражников, которые хотели удержать дерзкую девчонку.

— У вас в степи говорят: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях», — промолвил он, задумчиво проведя ладонью по гладкому подбородку. — Это похвально.

— Говорят, — подтвердил Мирген. — Но никто из нас не хотел умирать. Мы хотели жить. Просто… по-своему.

— По-своему, — повторил король. — Это трудно. Особенно когда твое «по-своему» сталкивается с чужим. Тогда начинается война.

Рама Катри тяжело поднялся, схватившись за деревянные подлокотники обеими руками, и один из стражников почтительно подал ему трость. Теперь в его позе не осталось царственного величия — только усталость человека, который много лет несет тяжелый груз. Оказалось, что король хромал; двигаться ему было непросто, тем не менее он спустился с возвышения, неторопливо подошел к гостям и, взяв за подбородок Айрату, запрокинул ее лицо к себе. Она испуганно вздохнула и забыла выдохнуть. Рука у короля оказалась теплой и сильной.

— Не бойся. Посмотри на меня. Откуда у тебя