Знак Огня 2 - Артём Сергеев

— Ну-у-у, — загудел было недовольно домовой, но потом тут же сдался, — нет, не хочу! Хорошие хозяева у меня! И оттого многие из наших мне завидуют!

— Ну вот видишь, — уцепился за эти слова его я, — таких хозяев поберечь надо, пусть даже дядя Митя сегодня дома и один!

— Один, да, — непонятно почему вздохнул Минька а потом в лоб, без перехода, вывалил мне: — а хозяйка этой ночью плакала! А той улыбалась!

— Какая из них? — спросил я, заранее надеясь на другой ответ.

— Так молодая! — чуда не произошло, — старая-то много спокойнее будет! Даже когда плохо было, лежит себе тихонько, сопит в две дырочки, и всё!

— А из-за чего? — спросил я, хотя ему-то откуда знать.

— А позвонили! — тем не менее выдал мне кусочек информации Минька, — стряслось там что-то, в городе-то. Но что именно — не понял я, не гневайся, княже, уж больно слов там много было непонятных.

— Перестань, — озадаченно попросил я его, — не гневайся, надо же, ты тут вообще не при делах. Да и подслушивать за своими не совсем хорошо, это за врагами можно, так что…

— Вот и ладушки! — обрадовался Минька, — за врагами буду! А ежели именно они звонить будут? Как понять? И что тогда делать?

— У Тимофеича спроси, — перевёл стрелки я, — он опытный, он в ваших делах больше понимает, но вообще держи ухо востро, неладно что-то тут у вас.

— Понял! — уверил меня Минька, — буду! А сейчас что?

— А сейчас давай сворачиваться, — поглядел на часы я, — время два, как раз обед.

И я, собрав инструмент и оставив всю мелочь на домового, пошёл умываться во двор. С одной стороны, и слава богу, что никого не было, лишь дядя Митя возился в огороде, поэтому мне удалось свободно умыться до пояса, не отвлекаясь ни на что, зато вот на обеде кусок в горло не лез.

— Я звонил, — выставляя на стол подогретое, озабоченно и немного виновато сказал мне мужик, — так трубку не берут, что одна, что вторая. Но это нормально, днём-то, ведь у Алёны работа, у бабули процедуры, вечером дозвонюсь.

— Ну, — пожал я плечами, показывая, что мне-то, собственно, по идее, всё это должно быть ещё мало интересно, но и уточнять я это не стал, лишь выдал неопределённое: — ладно.

— Но я тебе, если что, звякну вечерком, — не повёлся на мой независимый вид дядя Митя, — и ты ешь давай, ешь, вон же сколько всего, Алёна вечером обидеться может, да и жалко же!

И я перестал стесняться, и набрал на тарелку ещё, вчерашняя картошка была мягкая и свежая, котлеты тоже норм, да и что им сделается, а ещё был салат, и были крепкие соленья, и грибы двух видов, и чай с кренделями да вареньем, в общем, грех жаловаться.

Но и наедаться до плотного я тоже не стал, во-первых, некому сегодня было смотреть на меня широко распахнутыми глазами и загадочно улыбаться при этом, подперев голову одной рукой, вторую же положив на стол, под грудь, а во-вторых, я сегодня был твёрдо намерен привезти домой на тачке два мешка цемента, ведь обещал же.

* * *

Был уже вечер, совсем тихий и совсем спокойный, и начинало понемногу темнеть, а я сидел на крыльце, пил потихоньку чай с жимолостью, смотрел на огни посёлка, слушал его слабые, приглушённые звуки и не знал, чем себя занять.

Нет, так-то дел по дому было много, и во дворе тоже, но душа сегодня почему-то ко всему этому не лежала, да ещё и не было же рядом никого, чтобы перекинуться хоть словом, чтобы сбросить эту непонятную, тревожную маету, те двое сидели в подвале, и не доносилось оттуда ни единого звука, спят, наверное, потеряв ощущение времени от слишком самоуверенно и лихо опрокинутой на них бездны премудрости, Тимофеич тоже бегал где-то по линиям, раздавая ценные указания, а вот Амба просто дрых, и просыпаться не собирался, так что компанию составить мне было некому.

Можно, конечно, пройтись по соседям, что к одной, что ко второй, поинтересоваться делами, и они рады будут, это точно, но не хотелось тоже, в другой раз пойду, сегодня не до этого, ведь сегодня, и я сумел признаться в этом самому себе, я ждал звонка.

Ждать и догонять — хуже, как говорится, ничего на свете нет, а потому я решился и, поставив на ступеньку кружку с чаем, потащил из кармана телефон, чтобы самому позвонить дяде Мите, ведь сколько можно сидеть тут тупнем, но, стоило только мне это сделать, как аппарат ожил и засветился, и я мазнул пальцем по зелёному слайдеру, даже не успев посмотреть на экран и понять, кто это, собственно, мне звонит.

— Ваше сиятельство! — голос в трубке был радостен и нахален, — позвольте, как говорится, засвидетельствовать моё к вам почтение! А ещё отчаянно желаю сделать это лично, вот только адрес, адрес уточнить бы! Посёлок я знаю, но вот где вас там искать, среди всех этих несомненных пейзанских красот, это мне как раз неизвестно!

— А, это ты, — узнал я его и удивился, — восемнадцатая линия, справа от дороги, между двенадцатым и пятнадцатым участком, точнее не скажу, сам не знаю, но ты не ошибёшься, я там один. И ты чего так быстро — случилось что?

— Да что со мной может случиться! — радостно уверил меня Коннор, — просто я очень люблю приносить радость людям и совсем не люблю откладывать это на потом! Уж если сегодня — так сегодня! Ждать и тянуть, ваше сиятельство, в таких делах не стоит, ведь можно же просто не успеть! А я к вам именно что с радостью!

— Ну, хорошо, — и у меня немного отлегло от сердца, — тогда я свет на дворе включу и ворота открою, чтобы не проскочить тебе, так что давай, отбой.

— Отбой, ваше сиятельство! — отозвался Коннор, — лечу к вам на всех парах, но аккуратно, вы не думайте! Очень и очень аккуратно, ни одной ямки на пути не собрал, ни единого камешка!

— Хорошо, — и я выключил телефон, мысленно отложив звонок дяде Мите на неопределённый срок, ну, или сам позвонит, в конце концов, обещал же, да пошёл открывать ворота.

Я остался стоять на дороге, не став заходить в дом, и уже минут через пять меня ослепила фарами поднимающаяся по дороге машина, и я махнул ей рукой, указывая направление, и посторонился, пропуская её в ворота, и уже там с удивлением увидел, что это моя