Янтч - Майлз Нортон

За спиной раздался мягкий щелчок – предохранитель, снятый с пистолета. Он не обернулся.

Выйдя из здания, холодный режущий воздух ударил ему в лицо хлыста. Городские огни мельтешили перед глазами, расплываясь в кровавые пятна. Он шагнул к машине. Его пальцы дрожали так, что ключ трижды промахнулся мимо замка.

Наконец дверь открылась. Фрэнк рухнул на сиденье. Кожаный салон вонял порохом и потом. Он схватился за руль, сжимая его так, будто хотел вырвать с мясом.

Фрэнк вжался в сиденье, и вдруг перед глазами поплыл тот проклятый мексиканский ангар.

Мексика. 3:15 утра.

Жара стояла такая, что воздух дрожал, как над раскаленным асфальтом. Запах – бензин, порох и сладковатая вонь свежего мяса.

Он видел их головы. Не просто отрубленные – аккуратно выставленные в ряд на ящиках из-под боеприпасов.

Мартинес – рот всё еще открыт в последнем крике, глаза выцвели до мутно-белого, как у слепой рыбы. Рико – волосы слиплись от крови, зубы сломаны прикладом, золотой клык неестественно блестел в тусклом свете фонарей. Луис – веки аккуратно срезаны, так что мертвые зрачки смотрели в пустоту с вечным укором.

А посередине – Джон. На коленях. Шея обнажена. Над ним мужик в балаклаве занес мачете – лезвие уже заляпанное, но острое.

– Ты пятый, – сказал палач по-английски с жутким акцентом. – Считай это удачей.

Фрэнк тогда не думал. Он стрелял.

Выстрел – и голова палача взорвалась, как перезрелый арбуз. Кости черепа разлетелись ошметками по Джону. Теплые брызги попали ему в лицо.

– Боже! – Джон дернулся, ослепленный кровью.

– Вставай, быстро! – Фрэнк швырнул ему пистолет прямо в грудь.

Они выбрались.

Двое. Из девяти.

Сейчас, в машине, Фрэнк вдруг почувствовал – его руки липкие.

Он посмотрел вниз. Ничего.

Но он знал – та кровь всё еще там. Как и головы. Как и выбор.

Двигатель зарычал. Фрэнк знал – коробка с головой станет для Джона нокаутом.

Тот ангар не просто забрал его людей – он вырезал кусок из самого Джона. И Фрэнк стоял рядом тогда, видел, как свет в его глазах гаснет под слоем чужой крови.

А теперь… Теперь нужно напомнить. Как пахнет смерть. Как она шепчет твоим именем. Как она оставляет тебя на коленях – уже трупом, просто еще не упавшим.

Телефон дрогнул в кармане, и вибрация прошла по ноге – как разряд слабого тока.

СМС. От Карла. «Посылка готова. Можно забирать. Номер телефона скульптора».

Коротко. Деловито. Как приговор.

Он знал, что в коробке. Голова. Не просто отрубленная – подготовленная. Глаза прикрыты, но не зашиты. Рот уложен в полуулыбку.

Джон увидит. Узнает. И сломается.

Фрэнк глубоко вдохнул. Пахло бензином, городом и чем-то металлическим. Как в том ангаре. Как всегда.

Он набрал номер из сообщения.

– Я выезжаю.

Голос не дрогнул.

На следующий день. Утро. Дом Джона.

Темный двор, залитый грязно-желтым светом фонарей. Фрэнк припарковался в двух кварталах от дома Джона – старая привычка, въевшаяся в подкорку: никогда не оставлять машину рядом с местом дела.

Шел пешком.

Моросил дождь – не настоящий, а тот, противный, что не льет, а висит в воздухе жирной пленкой, заставляя кожу покрываться липкой сыростью. Ботинки шлепали по лужам, но звук гасил специально подобранный протектор – мягкий, бесшумный.

Коробка.

Он нес ее перед собой на вытянутых руках, будто причастный к таинству. Упаковка – идеальная, болезненно аккуратная: белоснежный картон (заказной, плотный, не промокающий), глянцевая черная лента (перехлест ровно под 45 градусов, как учил Карл), маленький золотой ярлык (на нём инициалы Джона, вытисненные элегантным шрифтом).

Руки ощущают ее тяжесть и немеют. Фрэнк чувствует покалывание в кончиках пальцев.

Подъезд.

Старая кирпичная кладка, щели, забитые вековой грязью. Фрэнк прижался к стене, слушая, как где-то наверху плакал ребенок; на втором этаже ругалась пьяная пара; скрип лифтовых тросов.

Дверь Джона.

Щель под ней – теплый желтый свет. Значит, дома.

Фрэнк опустился на одно колено. Дождь с его кожаного плаща закапал на пол. Он поставил коробку ровно по центру коврика «Добро пожаловать» (ирония, которую оценил бы Карл).

В этот момент телефон в кармане дрогнул. Новое сообщение. Карл: «Не забудь снять крышку. Пусть видит лицо сразу».

Фрэнк замер. Пальцы в перчатках сами нашли край ленты. Один рывок – и картон приоткрылся.

Там, в глубине серый цвет кожи (уже не живой, но еще не трупный), полоска лба (знакомые морщины, даже в смерти), прядь волос (Джон всегда гордился этим серебристым локоном).

Из-за двери – шаги. Фрэнк отпрянул в тень, нажав клавишу звонка разрезающего мертвую тишину подъезда. Сердце билось так, что слышал его в висках.

Дверь открылась. Джон стоял на пороге. Его взгляд упал на коробку.

Пауза. Мир замер.

Потом Джон опустился на корточки. Пальцы дрогнули над лентой. Фрэнк заметил, что они помнят этот жест – столько подарков они вскрывали вместе.

Губы шевельнулись (беззвучное «нет»).

Фрэнк уже бежал по лестнице вниз. Он не увидит, когда крышка отлетит, когда глаза Джона встретятся с мертвыми, когда первый крик разорвет ночь.

Но знал – услышит.

И услышал.

Этот звук преследовал его до машины, сквозь рев мотора, вой сирен где-то вдалеке. В зеркале заднего вида – вспыхнувший свет в окне Джона. Телефон снова вибрировал.

Карл: «Завтра в 9. Ты знаешь где».

Фрэнк швырнул телефон на пассажирское сиденье.

Дождь усилился. Стеклоочистители метались в такт его дыханию – часто, неровно.

Он вел машину, но видел перед собой только, как Джон в тот раз в Мексике обернулся на звук выстрела, как кровь палача брызнула ему в лицо, как его глаза впервые за день вспыхнули надеждой.

Теперь этой надежды не было. Остался только Фрэнк. И окровавленные руки. И дорога в никуда.

Глава 24

День взрыва.

Фрэнк сидел в машине у дома Джона, притушив фары.

Двигатель тихо урчал на холостых, вибрируя сквозь сиденье, как тревожный пульс. Дождь усилился – теперь он барабанил по крыше, заливая стекла мутными потоками, искажая мир за пределами салона.

В руке – сигарета.

Он затянулся. Дым вырвался из ноздрей густыми клубами, растворился в сыром воздухе. Пепел осыпался на брюки, но он не стряхивал его.

Взгляд – на окно Джона.

Там горел свет.

Желтый, теплый, живой. Слишком живой.

Фрэнк знал, что там сейчас. Джон сидит на полу.

Рядом – коробка. Раскрытая. Пустая.

Потому что содержимое – у него на коленях.

Фрэнк почти видел это: пальцы Джона, впившиеся в волосы мертвеца, будто пытаясь встряхнуть, разбудить, глаза – широкие, дикие, не верящие, губы, шепчущие