Пустыня смерти - Влада Владимировна Мишина

Всё пространство подёрнулось дымкой. Оно жило лишь за счёт скрижали и всё-таки не было тем посмертием, что ждало праведные души в Дуате.

Но Ифе уже не видела этого: она была там, где должно было зародиться начало конца.

* * *

Сколько бы времени Ифе ни провела на ложных Полях Иалу, для тех, кто остался в зале Селкет, не прошло и мига. Они лишь видели тело аментет, коснувшееся золота, а следом зал сотрясла сила, равная разве что мощи Нуна.

Стены и пол рушились, облака пыли обволакивали всё вокруг.

– Что… – закончить вопрос Селкет не успела.

Её владения, которые она выстраивала с ненавистью ко всему прежнему и божественному, пали, сравнялись с красной пустыней, в которой неизменным остался только разлом.

Наконец, контроль Селкет над пленниками развеялся, но никто всё равно не мог пошевелиться, ведь все взгляды были устремлены на фигуру, возникшую в том месте, где ещё недавно сияла скрижаль Исиды.

Светлая богиня, – златокрылая и сияющая, – предстала во тьме Та-Дешрет, окинув взглядом всё вокруг.

«Я чувствую силу».

Частицы мощи почти всех богов Эннеады сплетались в Ифе, и отделить одну от другой было невозможно. «Ключом к скрижали была душа, способная вобрать в себя эту мощь». Ифе понимала, что на её месте мог оказаться кто угодно. Её история могла обернуться иначе, но нити, сплетённые ещё до её рождения, привели её сюда. И теперь она знала: «Вот что значит, уравновесить весы. Я могу это сделать, нужно лишь решить, что нарушает баланс, и положить этому конец».

Ифе уже проходила через это. Наунет уже научила её принимать решения, когда никто иной не может это сделать. «Я возьму ответственность на себя».

Всё должно было решиться сейчас.

Но прежде Ифе закрыла светящиеся глаза. В это мгновение её никто не тревожил: Селкет явно ещё решала, что делать, пыталась оценить силу, теперь противостоящую ей, а все остальные, вероятно, были слишком шокированы новой Ифе.

Но долго прятаться в темноте под веками девушка не могла. И когда богиня скорпионов истошно выкрикнула имя Нуна, призывая всю его мощь, Ифе шагнула к ней навстречу.

– Букашка забрала силу скрижали? Ничего! Думаю, Нун всё-таки посильнее будет! – Шипение Селкет заглушал гул силы, исторгшейся из разлома.

Но голос Нуна при этом был отчётливо слышен всем:

Очень интересно…

«Даже и не понять, на чьей он стороне и чего хочет!» – отстранённо подумала Ифе. Однако мысли о первозданном хаосе были не тем, на чём ей стоило сосредоточиться.

Повинуясь движениям Селкет, напитанные силой завихрения пески ринулись ко всем бывшим пленникам.

Первым под удар попал Осирис. Царь Богов, освободившийся от влияния сестры, выпрямился, останавливая песок одним лишь взглядом. Казалось, он может также легко победить и саму Селкет, но его могущество было лишь иллюзией.

– Остановись, сестра, – в первый и последний раз попросил он.

– Умри, брат, – бесстрастно ответила она.

Вторую атаку песком Нуна Осирис отразил уже не так легко, а третья заставила его выставить вперёд дрожащие руки, чтобы сдержать натиск. Песчинки, проникавшие через его защиту, оставляли на коже бога истекающие золотом царапины.

Сет решил сражаться тем же оружием, что и Селкет.

– Пустыня – моя стихия, сестрёнка!

Его песчаная стена остановила несколько атак, но она явно была слабее той силы, что использовала богиня скорпионов.

– Ist Rha medu akh! – Кейфл окружил себя светящимся щитом, сотканным из силы хека.

Врезаясь в него, песок опадал на землю бесполезной пылью, но с каждой новой волной щит становился всё прозрачнее и явно терял силу.

«Песочек-то больно бьёт…» – думал Атсу. Поймав первую волну песка грудью, он почувствовал, как его разум становится абсолютно спокойным. Вор увидел закономерности в движении завихрений и понял, как именно они нападали, а значит, он мог их отражать. В руке бог-полководец ощутил металл копья: оно было невидимым, но уничтожало песчаные атаки, стоило Атсу махнуть рукой.

Исида держалась ближе к Осирису. Она была слаба и изранена, но всё же золото её силы помогало в защите Царя Богов, а он защищал её.

Маска Карателя явилась на его лице. Анубис стукнул посохом о землю, уничтожая сразу несколько песчаных нитей, устремившихся к нему. Из-под маски раздался тихий свист:

– Тешефа, Мерети, Нактуф, ко мне!

Свободные от власти Селкет, гончие появились подле настоящего хозяина в тот же миг. Оскаленные пасти теперь были приговором не ему, а всему, что могло причинить ему вред.

– Защищайте Царя!

Мгновенно повиновавшись, псы бросились к Осирису, на бегу развеивая ударами лап песчаные атаки.

Как оказалось, Ур Тахмет мог не только молиться. Впрочем, это было логично: верховные жрецы должны были владеть силами своих богов.

– Первенец, Сокол, владыка Гор, убереги! – Вскинув руки, старик сдержал порыв песчаного ветра, готовый повалить его с ног.

Но на этом его власть заканчивалась. «Долго не удержу… Но хоть немного».

Селкет сама ударила по Ифе изо всех сил. Луч ржавого света рассёк пустыню, готовый убить.

– Нет, – сказала аментет.

Чтобы остановить первую атаку ей понадобилось всего лишь поднять руку. «Так легко?..» Селкет пошатнулась, в ужасе глядя на соперницу.

– Как?! Ты не можешь быть настолько сильна! Со мной сам хаос!

Но в этот момент Ифе уже поняла, что может уничтожить Селкет одним взмахом руки.

В глубине мыслей она услышала голос Ири-Хора:

– Не все артефакты соединились со скрижалью, но сила душ, которые были спасены на твоём пути, завершили её ничуть не хуже.

«Я могу положить ей конец прямо сейчас. Вот так просто. Слишком просто…» Но так легко отнять жизнь Ифе не могла. В памяти всплыли слова Одайона, сказанные на берегу моря:

– Я – единственный, кого Селкет удалось спасти, так что она приложила определённые усилия для моего долгожительства, но речь не обо мне. Помимо меня среди тех людей были любимцы богини. Кажется, кто-то из мужчин даже украл её сердце… этого я уже не знаю.

«Что, если шанс на искупление есть для каждого?»

Прежде чем богиня успела направить в Ифе новый луч, девушка поспешно шагнула вперёд.

– Ты помнишь его? – спросила она.

– Кого? – яростно выдохнула Селкет.

– Смертного из Красной Пустыни? Того, чьи прикосновения так отличались от всего, что ты чувствовала прежде.

– Что за нелепицу ты несёшь!

Но, что бы ни говорила Селкет, Ифе видела, как её лицо на миг исказила боль. «Значит, Одайон был прав: она любила смертного!»

– Как его звали? Ты помнишь его имя?

– Умри!

Ифе остановила новый удар