Пустыня смерти - Влада Владимировна Мишина

имя Царя Богов, если и пальцем не шевельнул в тот миг, когда миру нужна была твоя помощь? – Последнюю фразу Исида прошептала. – Как ты мог позволить ей пытать меня?..

При упоминании о боли, что пережила его жена, глаза Осириса потемнели.

– Амт – вернейшая из верных твоих слуг – канула в никуда. При моём испытании, в котором не было бы нужды, услышь ты меня раньше!

Ифе боялась вздохнуть, слушая обвинения Исиды, на которые та имела полное право.

– В тебе говорит боль, жена моя.

– Во мне горит гнев на твою слепоту, муж мой!

Осирис вздохнул, не опуская взгляд. Наблюдавшая со стороны Ифе не видела в его глазах раскаяния, но видела страдание.

– Я никогда не был слеп, – сказал Царь, – хоть и хотел бы ослепнуть. Бессчётное количество раз я видел то, через что прошёл мир, не в силах ни помочь, ни раскрыться.

Исида непонимающе хмурилась и, судя по всему, теряла запал злости.

– Каждый из нас сыграл свою роль, и бесконечная мистерия завершилась так, как было задумано. – Окинув взглядом долину новой Та-Мери, Осирис устало качнул головой. – Я не отвечу на твои вопросы боле, жена моя. Это бремя не твоё, как и не бремя аментет, в чьей голове, я уверен, мечутся те же вопросы.

Осирис перевёл взгляд на Ифе.

– Живи смертной или богиней, но не тяни чужие ноши за собой.

Не сразу разобрав, что сказал Царь, девушка переспросила:

– Смертной… или богиней?

– Ныне ты богиня. Не просто аментет, а Аментет. Это имя, четвёртое из тех, что ты носила. Оно означает «Запад», и, оставив его, ты навеки будешь связана как с царством мёртвых, так и с миром живых.

– А смертная?..

– Ты можешь отказаться от крыльев и стать смертной. Тогда вся жизнь, что тебе отмерена, пройдёт среди людей, а после Поля Иалу примут твою душу. Решать тебе.

Так мастерски уйти от всех ответов мог лишь Царь Богов. Произнеся последние слова про решение, он растворился в цветном вихре, покидая долину.

– Нет! Постойте!

На крик Ифе Осирис не отозвался, и только фраза «Решать тебе…» по-прежнему звучала в её ушах.

Исида со вздохом покачала головой.

– Не любила б – уложила своими руками в золотой саркофаг и пустила освежиться в Хапи!

– Царица… – с беспокойством прошептала аментет.

Исида тут же мягко посмотрела на Ифе.

– Здравствуй, милая моя.

Обращение, так часто повторяемое уже почти позабытой Мересанх, вызвало у девушки улыбку.

– Я рада, что вы живы.

– В том много твоей заслуги, – улыбнулась Исида.

Переведя взгляд за спину девушки, она едва заметно вздрогнула.

– Атсу… Тебя ведь зовут Атсу?

– Да, Царица.

Новый бог неуверенно поклонился, смутившись от такого внимания. Исида жадно осматривала его лицо, как будто хотела что-то найти.

– В тебе много небесного.

– Прошу меня простить, но не уверен, что понимаю.

– Я изучила жизни тех, кто отправился за спасением моего мужа. Оттого я знаю, какое деяние ты совершил годы назад. Украл венец Гора, не так ли?

Взгляд Атсу помрачнел.

– Да, и жалею о том каждый прожитый день.

– Мне жаль, что ты лишился тогда сестры, милый мой, но ты должен знать, что несёшь в себе. – Исида подошла к Атсу, кладя ладонь ему на грудь, от чего вокруг них появилось синее сияние. – Украв венец в день наречения Священного Сокола, ты вобрал часть силы Гора. Останься ты смертным, и она давала бы тебе крепкое здоровье да способность сопротивляться некоторым силам других богов – не более. Но ты получил копьё Анхура, а значит, открыл в себе путь к божественному.

– Силы Гора? – не понял Атсу. – Но как же… разве ему они не нужны?

В глазах Исиды плескалась материнская грусть.

– Я давно не видела сына. И хоть Осирис не отвечает на мои вопросы, мне кажется, я догадываюсь, куда он исчез и зачем. А потому ты можешь стать новым Гором или отказаться от божественности вовсе, вернувшись к жизни смертной.

Так Атсу получал выбор, подобно тому, который был у Ифе. Он не понимал многого из сказанного Исидой, но одно он знал точно: «Я хочу быть смертным».

Повторив решение вслух, вор добавил:

– Я видел много зла, творимого руками смертных. Я всегда считал, что боги безразличны к нашим страданиям, и на то у меня были причины. Но теперь я понимаю, как сложен баланс мира и сил в нём, понимаю, что боги не властны над многими событиями и что, возможно, у смертных, куда больше свободы для изменений, – соглашаясь с собственным решением, Атсу кивнул. – Я хочу быть человеком. Хочу жить среди тех, кому буду полезен, и тех, кому нужна моя помощь.

Едва только он произнёс эти слова, сияние вокруг его тела стало тусклее, пока не развеялось вовсе.

Это был всё тот же Атсу – смелый и добрый воришка из Города Столбов. Из его глаз пропало золотое сияние божественности, и о той силе, что он ещё недавно хранил в себе, напоминала разве что одежда, полученная им в Дуате.

Чувствуя смертную слабость, Атсу улыбнулся. «Так-то лучше. Так правильнее».

– Благородно, – мягко сказала Исида. – Уверена, ты многое сделаешь для людей, защитник.

Отвернувшись от Атсу, богиня шагнула к Ифе и, крепко обняв её, прошептала:

– Долг твоей матери уплачен. Ты свободна.

Подобно своему супругу, Царица явно не любила лишних расспросов и не хотела нарваться на обвинения, а потому, едва её слова коснулись слуха Ифе, Исида растворилась в золотом свете, оставляя девушку решать свою судьбу.

Богиня в Та-Мери

Ифе улыбнулась.

– Хорошо, что вы здесь.

Анубис прижал её к себе, окутывая прохладой собственного тела.

А следом Та-Дешрет озарило солнце.

Ифе не могла точно сказать, потеряла она сознание или нет.

Сквозь пелену, мешающую видеть окружающий мир, она не могла разглядеть почти ничего, кроме солнца, которого не могло быть в грозовой Та-Дешрет. «Что происходит?»

– Ифе, ты победила… Ты изменила его.

Она не понимала, о чём говорил Анубис, но знала, что пора было вернуться в сознание полностью. Зажмурившись, девушка ослабевшими руками потёрла глаза, разгоняя остатки тьмы.

– Во имя всех богов… – вырвался из её рта шокированный шёпот.

То, что предстало взору Ифе, никак не могло быть Красной Пустыней. Яркое солнце освещало светлую живописную долину, покрытую золотистым песком и буйной зеленью.

– Ещё одна иллюзия?.. – не удержалась от вопроса аментет.

– Нет, это ваш мир, – прозвучал гудящий водными потоками голос Нуна.

Ифе вздрогнула, поспешно поднимаясь на ноги и напряжённо отступая от исполинской фигуры.

– Не бойся, дитя. Я