Пустыня смерти - Влада Владимировна Мишина

«Он состоит из воды. Он говорит голосом, который я уже слышала, но без надлома…» – поняла она, осматривая существо, превосходящее высотой всё, что она когда-либо видела.

Как и в случае с Наунет, в его образе прослеживались мужские черты, но тело обретало форму за счёт движения тёмно-синих пенящихся волн, берущих начало из ниоткуда, а то место, где по представлениям Ифе о мире должна была быть голова, темнела сфера, при взгляде на которую разум увлекала извечная тьма мироздания.

– Нун? – дрожащим голосом уточнила девушка.

– В своей первозданной форме. По крайней мере, в той, вид которой могут выдержать ваши глаза.

Насчёт «выдержать» Ифе не была уверена. Она пошатнулась, наконец, понимая смысл того, что ей говорили на границе сознания.

– Вы… вернулись.

– Благодаря тебе. Всем вам. А это… – Нун поднял руку, состоящую из переливающихся потоков воды, и обвёл ею рай вокруг, – это мой подарок вам. Та-Мери.

Ифе бросила неуверенный взгляд на Кейфла, и тот тихо перевёл слишком старые слова, которые можно было найти только в редких папирусах:

– Земля возлюбленная.

– Верно. Нет больше чудовищ. Нет раскола Та-Кемет и Та-Дешрет. Есть только единая благодатная Та-Мери.

– Не понимаю… – прошептала Ифе.

– Поймёшь. Со временем все вы поймёте.

Нун издал звук, похожий на тот, что Ифе слышала на берегу моря: так волны сталкивались друг с другом и накатывали на берег с мягким шёпотом. Девушка поняла, что это был зов, как только среди зелени поднялось само море – уже знакомая ей Наунет.

– Что ты скажешь, Наунет? – спросил Нун, приближаясь к своей половине.

– Скажу, что такой благодарности тем, кто вернул тебя, мало, Нун.

Голос части первозданного хаоса звучал удивительно уместно в той волшебной легенде, в которой аментет случайно оказалась.

– Твоя правда, Наунет. Но готовы ли они к свободе?

– Готовы, Нун.

Разговор первозданных казался Ифе мистерией, постановкой, чьим-то розыгрышем. Она не могла понять, откуда в её голове возникло такое сравнение, но отмахнуться от него не получалось. Девушка поймала взгляд Осириса. Губы Царя Богов изгибались в едва заметной улыбке – понимающей и даже снисходительной.

«Как может тот, кто не сделал ничего для победы, так смотреть на тех, кто дал нам этот рай?..» Несмотря на возмущение эмоцией Осириса, она заставила Ифе ещё сильнее уверовать в нереальность происходящего, однако обдумать и сделать какой-то вывод об увиденном ей помешал Нун.

– Когда мы создали этот мир, то окружили его границами. Неприступными, стирающими память, не дающими никому покинуть ни Та-Кемет, ни Та-Дешрет, ни Дуат.

Его дополняла Наунет:

– Мы сделали это, наивно желая уберечь наши творения от соблазнов, вражды и влияний извне.

– Но мы поняли, что свобода – это то, что делает вас уникальными. Живущими по-настоящему.

– Нам нужно было лишь доказательство того, что вы готовы принять свободу.

– Вы дали его, вернув мне то, что было отнято в мгновения, когда я потерял бдительность и интерес к своему творению. Вы вернули свободу мне, – возвестил Нун.

– И мы даруем свободу вам, – закончила за него Наунет.

Ифе зажмурилась от яркой вспышки. Открыв глаза, она увидела, как полоса света, мерцающего, как водная гладь, быстро бежала по земле. Она уходила сразу во все стороны, и, когда пропала из виду, где-то вдалеке на небе блеснула молния, как будто воздух, если бы был твёрдым, дал трещину и разбился.

– Ах! – Вдохнув, Ифе ощутила нечто новое.

Этот глоток воздуха отличался от всех предыдущих, сделанных ею при жизни. Он наполнял лёгкие до предела и был таким чистым и свежим, что хотелось дышать и дышать.

– Границы пали, – объявил Нун.

– Что за ними?.. – спросила аментет.

– Миры или, лучше сказать, города, государства, империи, люди, боги. Такие, как вы, отличающиеся от вас. Верящие в нечто другое или не верящие вовсе. Они узнают о вас очень скоро. Кто-то захочет вас поработить, а кто-то стать вашим союзником.

– Кому-то не будет до вас никакого дела, – добавила Наунет. – Но важно одно: теперь вы сами выбираете свой путь.

Не выдержав, Ифе шагнула к ней.

– А мой… Мой выбор? Про богов и смертных.

Тот голос, которым ответила Наунет, в каком-то смысле даже можно было назвать ласковым.

– Ты уже приняла так много важных решений, творение. Ты не боишься их, ты готова нести ответственность за них. Так оставь же эту ношу хоть ненадолго. Всё решится само собой, как было в бесчисленных мирах до вас и будет после.

Не поняв ни слова, Ифе всё же кивнула с благодарностью. Одно ей было ясно: «Разделять людей и богов сейчас, добавляя новых тревог, никто не будет». Это казалось самым важным.

– Нам пора, Нун, – Наунет протянула сияющие руки к своей половине.

– Вы покинете нас? – с тревогой спросила Ифе.

– Никогда.

– Мы останемся с вами в легендах.

– В сказках, которые вы будете рассказывать своим детям.

– Мы оставим вам море, в шуме которого вы будете слышать наши голоса.

– Эти голоса будут говорить вам: «Вы свободны».

Слова Нуна и Наунет смешивались, убаюкивая, и, когда они отзвучали, на плодородной земле Та-Мери уже не было первозданных.

Ифе закрыла лицо ладонями, боясь поверить в то, что всё закончилось. Или только начиналось?

Отняв ладони от лица, девушка шагнула к Анубису.

– Ты… реален?

Он взял её за руку и поднёс ладонь к губам, оставляя на ней почти неощутимый поцелуй прохладным дыханием. Его голос был немного хриплым, как будто в глубине души грозный Каратель не мог справиться с эмоциями.

– Я хотел то же самое спросить у тебя.

– Чувства настоящие. Мы… справились.

Ифе осеклась и осмотрелась. Сет улёгся на светлом песке, закинув руки за голову и что-то тихо насвистывая себе под нос. Он казался воплощением спокойствия, но аментет видела, что его взгляд то и дело метался между выжившими, не находя Амт.

Отступив от Анубиса, девушка подошла к грешному богу и, решаясь исполнить последнюю волю богини, прошептала ему на ухо всё, что она просила передать.

Лицо Сета побледнело.

– Спасибо… – прошептал он.

Сначала Ифе думала, что совершила ошибку, что ей не стоило портить миг победы такими печальными посланиями, но губы Сета быстро изогнулись в слабой улыбке.

– Я верю, что мы все ещё встретимся с ней в конце времён или в иной нити мироздания. Я верю, что какой-то другой Сет, пусть даже не с моим лицом, сможет открыть сердце и защитить всех, кто ему дорог. Спасибо, Ифе. Спасибо, что передала её слова.

Бог отвернулся, продолжая задумчиво глядеть вдаль, и аментет, больше не смея нарушать его покой, вернулась к Анубису.

Исида склонила