Пустыня смерти - Влада Владимировна Мишина

– Я немножко помогу, несмотря на твою несговорчивость. – Шёпот Одайона, прозвучавший у самого уха, едва не заставил Ифе распахнуть глаза и потерять связь с зовом.

– Тише, тише… Делай, что делала. Я только верну тебе способность двигаться.

Девушка ощутила лёгкое прикосновение к плечу. Всё тело пронзила боль, но она схлынула почти мгновенно, оставив за собой ощущение свободы. Боясь поверить в происходящее, аментет сделала неуверенный шаг.

– Беги, Ифе. Исида вот-вот умрёт. Ты должна успеть, пока Селкет занята.

Свобода движений была столь долгожданной, что аментет даже не удосужилась спросить у Одайона, почему он помог. Боясь потерять нить зова, она сорвалась с места, вслепую двигаясь к цели. Нужно было успеть спасти Царицу. Спасти себя. Спасти всех.

Ударяясь голенями о каменные ступеньки у трона Селкет, Ифе думала, что её остановят. Сама богиня? Или Нун? А может, Одайон, решивший поиграть с её надеждой? Но ничего подобного не происходило.

Чувствуя зов скрижали на расстоянии вытянутой руки, Ифе решилась открыть глаза. «Как жарко!..» От разлома, к которому она впервые стояла так близко, действительно исходил нестерпимый жар. Хотелось отшатнуться, сбежать, но Ифе не позволила себе сделать этого.

– НЕТ!

За её спиной раздался крик Осириса. Она никогда не слышала ни в чьём голосе такой боли. Никогда не чувствовала от чьей-то скорби такой силы. «Царь Богов… Значит…»

На мгновение обернувшись, Ифе увидела Исиду: она лежала на песке, окроплённом золотой кровью. Всё её тело покрывали раны, а остекленевшие глаза смотрели в никуда. «Почти мертва. Надо спешить…»

Подняться по ступеням к трону не вышло: жар был нестерпимым. Но Ифе могла ползти, царапая грудь, живот и всё тело. «Всё было ради этого…Надеюсь, скрижаль, ты стоишь пройденного пути». Она боялась даже подумать об обратном. Ведь, если всё было зря, то она могла не страдать, дотягиваясь кончиками пальцев до камней прямо под скорпионьим троном.

Они были горячими, но совершенно обычными на ощупь. Зажмурившись, Ифе едва не оглохла от звона, заполнившего её голову. Зов скрижали стал дрожью под пальцами. Вибрация проходила через всё её тело, едва не ломая кости. Ифе закричала.

Ей было уже неважно, слышала ли её Селкет и почему не останавливал Нун. Вся реальность аментет слилась в звук, дрожь и, наконец, в избавление. Камни вздыбились под Ифе, откидывая её прочь. Она упала, ударившись затылком и чувствуя кровь, стекающую по спине.

Иллюзия оазиса, созданная Селкет, распалась, открывая настоящий зал. Вот только в нём больше не было трона из скорпионов. Вместо него среди осколков камней возвышалось нечто прямоугольное и золотое.

За грохотом последовала тишина.

«Скрижаль…»

Не думая ни о чём, Ифе смотрела на то, к чему шла так долго. Бока скрижали были изрезаны символами и надписями. Они немного расплывались перед глазами, будто могли измениться в любой момент.

С трудом встав на колени, Ифе, наконец, смогла найти описание тому, что видела. «Скрижаль – это алтарь. Жертвенный алтарь. И, кажется, я знаю, кого готовили стать жертвой…»

Это было очевидно. Возможно, стоило догадаться раньше, но Ифе только теперь поняла, кто, по мнению Исиды, должен был лечь на этот каменный стол.

«Я. Жертва скрижали – это я».

Глава XII. Жертва

Готовы ли вы прочесть эти строки?

Готовы ли встретить итоги деяний?

Боитесь? Не надо. Вы не одиноки.

Зачтётся всё: от жертв до стараний.

Стол. Обычный храмовый стол, который мог бы находиться в любом святилище Та-Кемет. Его могли бы использовать для мумификации или в качестве постамента для каноп. «Всё-таки этот стол золотой. Так что, скорее всего, его бы сделали алтарём для подношений. Так и есть… Только этот стол не для подношений, а для жертвоприношений».

Острые обломки камней впивались в колени Ифе. Она всё ещё не понимала, что происходило за её спиной, и могла только смотреть вперёд – на скрижаль, оказавшуюся чем-то логичным, но от этого не менее страшным.

«Через всё, что я узнала на пути, нитью проходила мысль о том, что я связана с этой скрижалью. Значит, я – жертва? С самого начала была ей?..» Такой вывод был очевидным, и в тот миг Ифе не могла представить иного исхода. «Неужели мне никогда не суждено было выжить?»

Мысли путались. Её тянуло вперёд. Тело хотело оказаться на скрижали, а разум отдаться ей.

Тем временем Селкет уже успела оценить произошедшее и, к удивлению всех присутствующих, скрижаль волновала её меньше, чем предательство.

– Мальчик мой.

Она обернулась к Одайону, который остался стоять рядом с тем местом, где освободил Ифе.

– Надеюсь, ты позволил девчонке двигаться, чтобы я быстрее получила скрижаль?

– Конечно. – Он отвечал спокойно, даже не пытаясь сделать ложь убедительнее.

– После всего, что я даровала тебе… После всего, через что мы прошли… – Селкет бросилась вперёд, протягивая руки к шее Одайона.

Но стоило ей оказаться в шаге от него, как именно его пальцы сомкнулись на её горле.

– К чему это, Одайон? Ты же знаешь, что я связана с Нуном. Убьёшь меня, и он сорвётся с поводка, уничтожая всё.

– Мне не нужно убивать тебя сейчас – только удержать.

Селкет что-то шипела в ответ.

С нечеловеческим усилием заставляя себе оторвать взгляд от скрижали, Ифе посмотрела на богиню. Её шипение было тихим, но по губам и глухому эхо, разносящемуся по залу, всё-таки можно было разобрать сказанное.

– Апоп[2] был силён, но не сильнее моей связи с Нуном. Ты не сможешь противостоять мне в одиночку. Такова твоя благодарность за сохранение жизни, змеёныш?

Ифе вздрогнула при упоминании Апопа. «При чём тут он?..» Ответ она узнала, раньше, чем хотела, если вообще хотела.

– За что я должен быть благодарен? За то, что ты связала мою душу с самим мраком? – спросил Одайон. – За то, что обрекла на бессмертие и сделала оружием твоей глупой мести? Или за то, что не защитила мою семью и всех людей, которые в тебя верили?

– Я принимала тебя как сына! Сделала тебя сильнее почти всех богов! Только я пыталась спасти твоих близких…

Одайон крепче сжал руку на горле Селкет, и богиня захрипела.

– Всё, что ты делала, ты делала только для себя. Пыталась бы ты спасти людей от чудовищ, не молись они тебе и не тешь твоё божественное самолюбие? Нет. Связала бы ты меня с Апопом, если бы я, как верная собачка, не обещал вести