Пустыня смерти - Влада Владимировна Мишина

Ифе помнила воительницу Кези довольно отчётливо. Но теперь, глядя на богиню, понимала, как хорошо та скрывалась. От Селкет исходила аура страха и смерти, которую нельзя было не почувствовать.

– Раз вы здесь, мои дорогие, думаю, что скрижаль тоже где-то тут, не правда ли?

Песок сжал Ифе, и она застонала.

Познакомь нас, прежде чем развлекаться.

Голос, раздавшийся из разлома за троном, окутал весь зал. Ифе в ужасе скосила глаза на своих спутников. Как и она, они были обездвижены песком Селкет.

– Хорошо, Нун, – на удивление покорно ответила богиня.

«Нун…» С момента возрождения Ифе в её голову проникало много голосов: богов, Одайона, Селкет и Наунет. Но один голос был особенно запоминающимся. Именно он встретил её в Та-Дешрет. «Это был Нун».

Кейфлу голос тоже был знаком: он слышал его в покоях брата, когда убивал Никаура.

Ифе смотрела на пугающие силуэты в разломе, неспособная даже представить, как на самом деле мог выглядеть первозданный хаос.

Интересно, чем всё закончится.

На это Нуну ответила Селкет:

– Моей победой, разумеется! – В её голосе, а следом – в смехе звучало чистое безумие.

На секунду Ифе показалось, что это конец: сейчас Селкет выпытает у неё всё про скрижаль. Но безумие богини сыграло на руку её пленникам.

– Детки мои, приведите сюда ещё две никчёмные фигурки на моей доске для сенета!

От трона богини отделилось несколько скорпионов. Они бежали так быстро, что в какой-то момент почти растворились в воздухе, чтобы почти сразу вернуться – вернуться вместе с двумя пленниками, опутанными ржаво-алыми цепями. Ифе видела, как Сет и Анубис дёрнулись, но, конечно, они ничего не могли сделать.

Всем присутствующим оставалось только смотреть на пленённых Царя и Царицу богов.

Лиц Осириса и Исиды аментет не видела: они сидели на коленях перед троном, неспособные двигаться. Несмотря на это, царственность осталась в их позах – в ровных спинах и гордо поднятых головах. «Великие… Основа нашего мира…»

Подобная демонстрация силы Селкет была ужасающей. Как бы Ифе ни надеялась завершить путь и выжить, в тот миг ей было сложно представить такой светлый исход.

– Отец! – Крик Анубиса отразился от каменных стен, но Осирис даже не вздрогнул.

– Он не слышит тебя, мой милый заблудший племянник. Я не столь беспечна, чтобы оставить брату возможность взаимодействия с миром. А вот теперь мы можем начать веселье! – От фальшивой мягкости в голосе Селкет по спине Ифе прошёл холодок страха.

Но что бы ни планировала богиня, Нун был не рад этому:

Не отвлекайся. Нам нужна только скрижаль.

Селкет вздрогнула, но тут же широко улыбнулась.

– Я ждала этого момента слишком долго! Я хочу насладиться им!

Я голоден.

– Я утолю твой голод, а ты позволишь мне почувствовать триумф.

Нун ничего не ответил, и Селкет хлопнула в ладоши. В ржавом сиянии вдали от трона появилась худощавая фигура в тёмном балахоне. На этот раз при виде неё дёрнулся уже Кейфл.

– Верет!

Старый хекау сразу нашёл фараона взглядом, и его тонкие морщинистые губы изогнулись в отвратительной ухмылке.

– Какая встреча! Юный принц… Ох, простите! Фараон!

– Я убью тебя, – прорычал Кейфл.

– Пустое обещание, которое ты не сможешь выполнить. Жалкое зрелище.

Руки и глаза Верета засветились силой хека.

– О великая повелительница, позвольте мне оборвать жизнь этого мальчишки!

– Подойди ко мне, – приказала Селкет.

Не сводя хищного взгляда с Кейфла, Верет повиновался. Он продолжал улыбаться, будучи уверенным, что богиня исполнит его мольбу. Но старый хекау не знал, какие слова были произнесены в зале до его появления, а Ифе и все пленники Селкет знали.

Доброте тоже был предел, и девушка не могла найти в себе силы предупредить Верета о том, что его ждало. «Пусть лучше думает, что его ждёт победа… Так проще умирать».

– Чем я могу быть полезен, повелительница?

Ласково проведя ногтем по щеке хекау, Селкет выдохнула:

– Больше ничем.

Верет попытался поклониться, всё ещё веря в то, что это касание было благодарностью за его верность, но рука Селкет опустилась с его лица к груди. Он всё ещё улыбался, когда нечеловечески сильные пальцы пробили его кожу и сломали рёбра. Верет улыбался, когда его сердце было извлечено из тела. И только падая к ногам Селкет, он открыл рот для запоздалого крика, который уже не мог издать.

– Приятного аппетита, Нун, – воскликнула богиня.

Разлом засиял ярче, поглощая окровавленное сердце Верета.

«Вот и всё? Его больше нет…» Кейфл не радовался смерти врага. Не мог, будучи сам на волоске от гибели.

Не заигрывайся слишком долго, богиня. Я устал ждать.

Нун затих, а Селкет брезгливо вытерла руку о подол платья.

– Сейчас мы с вами поиграем. Я заставлю вас страдать, а моего брата – смотреть на крах всего, что ему дорого. Но для такой радости, конечно, нужно немного поменять атмосферу…

Вскинув руки, богиня покрыла весь зал волной песка. А когда она схлынула, Ифе едва успела зажмуриться от ударившего в глаза солнца.

– Так-то лучше.

Стены и пол мрачного зала сменились светлой пустыней – оазисом с искрящейся водой. «Мы перенеслись? – не поняла аментет. – Нет… Разлом всё ещё здесь и трон, откуда доносится зов скрижали». В панике оглядываясь, Ифе увидела лёгкое дрожание воздуха, как будто всё было иллюзией, просто скрывшей истинную обитель Селкет. Декорацией к мстительной мистерии.

Все пленники богини теперь стояли на ногах у кромки воды. На мгновение Ифе встретилась взглядом с Царицей Богов. В её глазах не промелькнуло ни тени узнавания, а лицо оставалось отрешённым. «Должно быть, она действительно меня не помнит, пока её воспоминания у Сета». По одному взгляду сложно было судить, но Ифе казалось, что именно так и должно было быть.

Мгновение затишья было прервано дрожащим от предвкушения голосом Селкет.

– Итак, братик! Я верну тебе способность видеть и понимать, что происходит перед тобой. В конце концов, мне нужно, чтобы ты осознавал, что теряешь.

По щелчку её пальцев Осирис глубоко вздохнул. Он по-прежнему не двигался, даже не поворачивал головы, но в его глазах появилась осознанность.

– Брат мой, ты слышишь меня? – позвал его Сет.

– Теперь слышит, – ответила за Осириса Селкет, – но вот ответить по-прежнему не сможет. Зато будет внимать твоему крику… И крику его сына, разумеется!

– Чего ты добиваешься?! – не сдержалась Ифе.

Кричать было страшно, поэтому её вопрос прозвучал, скорее, как писк, но Селкет услышала его, резко оборачиваясь.

– Тихо, аментет. Твоя очередь тоже настанет, но ты ничего не значишь для Осириса, а значит, начнём мы не с тебя, а с тех, кто ему близок.

Ифе увидела