Пустыня смерти - Влада Владимировна Мишина

– Я не могу перестать посещать дворец, – покачал головой Ур Тахмет.

– Верховные жрецы Гора никогда сюда не ходили до тебя. Их место в храме. Ты приходишь только ради нас.

– Я всегда нахожу прикрытие, повод.

– Тахи… – Азенет тяжело вздохнула, кладя ладони на грудь любимого. – Ани растёт. Она и правда похожа на тебя. Это начнут замечать, если вы будете появляться рядом. Нам больше нельзя видеться. Тебе нельзя приходить.

Ур Тахмет сжал плечи жены и в отчаянии прошептал:

– Ази, ты даже из этого крыла дворца выйти не можешь. Если я перестану приходить, мы никогда…

– Никогда, Тахи. Только так мы сможем уберечь её.

– И что? Вы проживёте всю жизнь так? Рабынями?

– Разговоры об отмене рабства уже давно ходят по дворцу. Я не знаю, что будет, когда вырастет Аниппа, но я готова не видеть тебя хоть до смерти, только бы сохранить ей жизнь.

Ани видела, с каким трудом её родителям удалось придать лицам спокойное выражение. Они натянуто улыбнулись и вышли из-за полок. Девочка поспешно отбежала из своего укрытия, чтобы никто не догадался о подслушивании.

– Ани, иди ко мне! – дрожащим голосом позвал Ур Тахмет.

Аниппа едва не сказала «папа», но вовремя прикусила язык. Мама давно отучила её так обращаться к нему вслух. Поэтому она просто подбежала к мужчине и крепко обняла за ноги – единственное, до чего дотягивалась.

Жрец поднял малышку на руки, прижимая к себе.

– Моя маленькая Ани с золотыми ладошками… Мы обязательно увидимся. Обязательно будем настоящей семьёй.

Тогда Аниппа не понимала ни обещания отца, ни грусти в его голосе, а после он перестал приходить во дворец. И сколько бы девочка ни плакала маме о том, как скучает по нему, Азенет только утирала её слезы, хрипло приговаривая:

– Ты станешь свободной и увидишься с ним. Однажды – обязательно…

Та-Кемет. Бат. Близ тайного выхода

– Мы уже почти на месте, выход прямо здесь!

Аниппа едва поспевала за отцом, тянущим её к выходу из сепата, куда их с мамой привёз на какой-то праздник советник фараона. Папа сумел забрать её с заднего двора большой виллы, где они остановились.

Радость от встречи спустя год после расставания в библиотеке Города Столбов меркла перед страхом покинуть маму. Но Ани ничего не говорила. Папа попросил её вести себя тихо.

– Всё будет хорошо…

Аниппа не верила. С этих слов всегда начиналось лишь худшее. Ур Тахмет подхватил её на руки, поспешно шагая к проходу в городской стене.

– Стой! Тахмет, стой!

Мужчина замер, оборачиваясь. Аниппа проследила за его взглядом и почувствовала, как папа вздрогнул. Вдалеке показалась женская фигура – фигура её матери.

– Ты должен уйти один!

Ур Тахмет шагнул ближе к женщине.

– Пожалуйста, позволь забрать вас…

– Советник уже знает, что нас нет в доме, меджаи близко. Вместе мы не уйдём. Зачем ты забрал её, любимый? Я ведь говорила, что он нас не отпустит.

Азенет кивнула Ани, и та сжалась на руках отца, боясь вздохнуть.

– Я хочу спрятать её и потом вытащить тебя. Мы можем начать всё заново! Ты можешь быть свободной!

– Это смерть. Какими бы благословенными руками нас с ней ни одарила богиня… – Женщина снова указала на дочь. – Побег не простят. И мы окажемся у Радефа. Будем убиты, как и все остальные. Да и тебя точно найдут, как всех твоих предшественников.

– А если советник умрёт? Он приказал похоронить с ним всех своих слуг! Сколько ещё вам удастся останавливать его болезнь?

– Я верю, что всё излечимо. Уж если мы смогли одолеть эпидемию погребальной хвори…

– Советник болен слишком давно и иной болезнью. Ты сама говорила, что лечение действует всё хуже!

– Но шанс есть! Или ты хочешь обречь нас на жизнь в бегах? Хочешь, чтобы каждый меджай шёл по нашему следу?!

Мужчина прижал Аниппу к себе чуть крепче и выдохнул:

– Я хочу, чтобы вы жили. Хочу быть рядом, видеть, как она растёт.

Женщина протянулась вперёд, забирая девочку.

– Я тоже этого хочу. Но нам нужен план. Нужен удачный момент, чтобы скрыться и о нас забыли. А пока ты не должен искать с нами встреч в Городе Столбов. Никто не должен знать, что ты связан с нами, особенно советник и Радеф.

– Ази, родная, пожалуйста… Мы можем попробовать уйти в Та-Дешрет…

Аниппа почувствовала, как её мама задрожала.

– Это невозможно. Туда – точно нет.

– Будь проклята Исида и долги ей!

Страшные слова, вырвавшиеся изо рта жреца, были теперь не единственным звуком на окраине спящего Бата: неподалёку послышались тяжёлые шаги и крики.

– Меджаи… Уходи, Тахи!

Ур Тахмет быстро шагнул к женщине и обнял их с Аниппой.

– Я люблю вас… Я так вас люблю.

– Я люблю тебя…

Ани сдавленно пробормотала что-то похожее на: «Лю-б-блю…»

Когда у тайного выхода из Бата показались воины с обнажёнными хопешами, Ур Тахмет был уже далеко за городскими стенами.

– Слава Гору, вы пришли! – Азенет, прижимающая дочь к себе, кинулась к меджаям. – Бат такой незнакомый… Мы потерялись, а ведь всего лишь хотели купить лечебных трав…

Воины проводили женщин обратно на виллу советника, и до утра Аниппа сидела в углу комнаты, зажав уши руками, только бы заглушить крики матери, которую пороли за самовольный уход. Тогда девочка впервые допустила в голову по-настоящему мрачные мысли: она хотела, чтобы советник умер поскорее, как и предрекал её отец.

Но Азенет и подрастающей Аниппе, перенявшей её дар, удавалось сохранять его жизнь ещё много лет.

Та-Кемет. Город Столбов. Дворец наместника Гора

В купальне наложниц было душно, но в другом месте им было запрещено работать.

– Всё с тобой будет отлично, красавица. Мы тебя мигом на ноги поднимем. – Бледная девушка лежала на кушетке, а над ней, склонившись, стояла Азенет. – Аниппа, доченька, принеси настойку из циперуса. В этот раз ты дашь ей выпить своими руками.

Ани тут же повиновалась матери и приставила к губам больной наложницы плошку с мутноватой жидкостью. Вливая её в рот, Аниппа чувствовала тепло в кончиках пальцев, и на один краткий миг настойка блеснула золотым светом.

– К рассвету тебе станет лучше, – сказала она, ласково касаясь щеки больной девушки, которая, выпив настойку, блаженно прикрыла глаза.

– Молодец, Ани, – похвалила её мать. – Силы влила не слишком много, но достаточно.

– Да хранит нас мать великого Гора.

Азенет с нежностью посмотрела на дочь, но нежность была не единственной эмоцией. Грусть, искривившую её губы, Аниппа не заметила, зато услышала её