Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов

И тут до Бонанно дошло. Лучано убил Джакомо Валли по приказу Маранцано? Он ведь расстрелял его во время покушения на босса, просто по ошибке. Потому что он подошел к трубке вместо дона. И что же это получается? Они были в сговоре?

Джо понял, что Маранцано точно не хотел бы, чтобы кто-то об этом узнал. Он сделал шаг назад — инстинктивно, но его нога задела дверной проем. Получилось не очень громко, но Маранцано все равно услышал и обернулся.

Прошла секунда, и все изменилось. Торжественное выражение резко исчезло с лица босса, и в глазах его мелькнула злость. Не стыд, который был бы, если бы он просто дурачился. Именно что злость человека, которого прервали в интимный момент.

— Джо, — сказал он снова ставшим ровным и твердым голосом, обычным, Бонанно хорошо его знал.

Маранцано подошел к столу, снял с головы венец и положил его. Рядом — череп. Выглядел он откровенно говоря плохо, так, будто не спал уже несколько дней. И еще похудел — еще сильнее, чем раньше, после ранения.

— Дон, — все-таки поздоровался Бонанно, едва сумев разлепить пересохшие губы.

Они оба молчали, пауза длилась несколько секунд. Маранцано смотрел на него прямо, не отводя взгляда. И он явно был недоволен тем, что Джо это увидел.

— Ты давно здесь? — спросил он.

— Только что вошел, — попытался оправдаться Бонанно.

Маранцано помолчал немного, после чего сказал:

— Закрой дверь.

Джо закрыл дверь, подошел к креслу и сел в него, не дожидаясь приглашения. Ноги были как ватные, не держали толком. Он, откровенно говоря, был в шоке. Снова посмотрел на лавровый венец, который лежал на столе. Маранцано проследил этот взгляд, после чего взял венец и убрал его в ящик стола.

— Ты пришел вовремя, — сказал Маранцано, хотя по голосу было понятно, что это не так.

— Дон, ты вызвал меня, — проговорил Джо.

— Вызвал, — подтвердил тот. — Есть разговор о делах.

Бонанно ждал. Маранцано открыл ящик стола, вытащил из него сигару с уже отрубленными кончиками, прикурил. Бонанно он не предложил. Набрал в рот дыма, выдохнул его в сторону, и сказал:

— Вчера ночью мои люди забрали точки в Южном Бруклине, — сказал он. — Мои точки. Ты знаешь об этом?

— Знаю, — кивнул Джо. — Но ты не говорил мне об этом заранее.

— Нет, не сказал, — согласился Маранцано, но объяснять ничего не стал.

Бонанно вспомнил звонок Лучано в пять часов утра. Домой — у него был номер откуда-то. Он даже не обвинял, просто спросил, знает ли об этом Джо, и понимает ли, что это значит.

— Ну и откуда ты узнал? — спросил Маранцано.

— Лучано звонил мне сегодня утром, — Джо не стал врать. — Он рассказал об этом.

— Обвинил тебя? Что говорил?

— Спрашивал, что произошло, — ответил Бонанно. — Говорил, что эти точки остались за его Семьей по условиям перемирия. Требовал объяснений.

— И что же ты ему объяснил?

— Я сказал, что не знал, — ответил Бонанно. — Потому что… Я ведь и правда не знал, дон.

Маранцано посмотрел на него, чуть прищурившись, после чего спросил:

— Он поверил?

— Не знаю, — пожал плечами Джо.

— И он не давил на то, что я дал этот приказ мимо тебя? Не предлагал предать меня и работать на него?

— Нет, — сказал Джо и тут же пожалел, что сделал это слишком поспешно. Хотя на самом деле это было правдой.

Маранцано снова набрал в рот дыма, выдохнул, после чего сказал:

— Хорошо, я тебе верю. Он злился?

— Он говорил спокойно. Но может быть и злился, я не знаю.

Маранцано медленно кивнул, как будто слова Джо подтвердили его мысли, после чего снова вдохнул дым и проговорил:

— Именно. Он спокоен. И все потому что у него есть план. Вот об этом я и хочу поговорить. Помнишь, я говорил тебе, что у меня есть человек в Семье Рейна?

— Да, дон.

— Это Гаэтано Гальяно, — сказал он. — Ты его знаешь.

— Он капо в Семье Рейна, — подтвердил Джо.

— Он был капо у Рейны, — сказал Маранцано. — С некоторых пор он работает на меня. Сегодня днем они собирались в подпольном баре в парикмахерской. Лучано, Костелло, Рейна, Профачи, Мангано. И другие.

Бонанно вдохнул, выдохнул. В общем-то, этого и следовало ожидать. Лучано должен был ответить на этот выпад со стороны босса всех боссов, ведь тот в действительности нарушил перемирие. Только вот Джо не ожидал, что там будут боссы сразу трех Семей и капо четвертой.

— И что они обсуждали, дон? — только и оставалось спросить Бонанно.

— Меня, — просто ответил Маранцано. — Как меня убрать.

Он снова вдохнул сигарный дым, после чего погасил сигару в пепельнице. И сказал:

— Они хотят устроить мне ловушку. Мангано должен надавить на Скализе, потребовать пост босса. Скализе обратится ко мне. Даже если он согласится, я должен завизировать это решение. Я ведь босс всех боссов. По задумке Лучано я должен поехать на встречу, где они меня будут ждать. Люди Анастазии и этого жида Багси. И там меня попытаются убить.

Бонанно чуть собрался. Его дона собирались убить, и он подумал о том, что должен его защитить. Только вот после того, что он сегодня узнал…

В голове Джо мелькнула мысль, что, может быть, так оно и будет лучше. Он подумал об этом, и тут же отогнал эту мысль, он испугался ее.

— Когда? — спросил Бонанно.

— Гальяно сказал, что они поедут туда завтра. Все вместе. Так что у нас практически нет времени, и нам нужно подготовиться.

Он снова посмотрел на Бонанно, после чего сказал:

— Джо.

— Да, дон?

— На этот раз будешь действовать ты. Не Фиоре, не кто-то другой. Лично ты.

Бонанно ничего не ответил — он слушал.

— Лучано должен умереть на этой встрече. Завтра. Рейна и Мангано вместе с ним. И Скализе. Он слишком слаб. Они сами попадутся в свою ловушку. Профачи — позже, он пока не знает о том, что я в курсе, что он участвует в заговоре.

— Хорошо, — кивнул Бонанно.

— И ты сделаешь это сам, — добавил Маранцано.

Бонанно