Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра

— На Крайта было наложено управляющее заклинание «Цепи Души». Это такая запрещённая дрянь…

Перебиваю:

— Я в курсе. И что?

— Цепи практически уничтожены. Но не все.

Понятно. Вспоминаю слова Колдуна: «Цепи Души, которые ты уничтожил, не единственное, что привязывало его ко мне. Моё всегда останется моим. Запомни это, мальчик. Считай, что ты просто взял эту тварь напрокат».

Значит, Цепи — всё же единственное, чем Колдун удерживает моего кота. А я оборвал не все.

И когда Колдун перехватывает контроль — химеринг этого не замечает. Однако это происходит редко. И вряд ли потому, что Колдун того не хочет. Просто нитей, связывающих его с Крайтом, осталось слишком мало. Дёргать за эти остатки постоянно нельзя — есть риск порвать совсем. А вот вложить в Крайта какую-то программу — вполне реально.

За морем навалившихся на меня проблем я отложил эту. В основном потому, что тащить химеринга к менталистам нельзя. Доверить это я мог только Лексу, но Лекс не сумел бы пробиться.

До того, как сожрал сердце осколка, — не сумел бы.

— Почему ты не сказал мне раньше? — спрашивает Лекс. — Ты не можешь не понимать, насколько это опасно: иметь рядом того, кто в любой момент способен тебя, например, загрызть. Особенно теперь, когда он уже ни разу не кот.

Усмехаюсь.

— Ну, загрызть меня довольно сложно.

— А если не загрызть? Если что-то ещё?

— Ты прав. Но ещё месяц назад ты бы не справился.

— Я не единственный в мире менталист!

— Для меня — единственный, — говорю я спокойно. — Или думаешь, что это хорошая мысль — отвести Крайта к какому-нибудь Осипову? Чтобы Тайная канцелярия узнала, что у меня в питомцах настоящий химеринг?

— Ну да, — морщится Лекс. — Извини, глупость ляпнул. Но мой отец…

Угу. Князь Львов, на котором тоже стоял ментальный блок.

— Извини, — пожимаю плечами. — Я доверяю только тебе.

Кстати, ни разу не факт, что на самом Лексе нет какого-нибудь блока…

Но это уже паранойя.

— Это точно не паранойя? — интересуется он, вторя моей мысли.

— Живой параноик лучше дохлого оптимиста, — назидательно отвечаю я. — Не сходи с темы, а? Ты сказал вроде, что есть что-то хорошее?

Лекс улыбается. И сообщает мне почти невероятное для этого мира:

— Я не смог оборвать оставшиеся на Крайте Цепи. Их всего две. Но я их заблокировал.

Смотрю на парня во все глаза. Ну ладно — он поглотил кристалл, сделавший его дар сильнее. Но блокировка… это же надо уметь! Тут грубой силы далеко не достаточно.

— Отец научил? — спрашиваю с сомнением.

— Нет.

Лекс расплывается в горделивой улыбке:

— Я сам прикинул. Соединил пару плетений… В общем, неважно. Но получилось. Только эту блокировку нужно периодически обновлять. Думаю, раз в неделю, на всякий случай. Я поставил на больший срок, но не совсем уверен.

— Ты очень крут, — говорю искренне.

Это факт. Плохо то, что выложился он чуть не до истощения.

— Спасибо. Тебе рассказать, что я увидел?

— Не надо. Крайт сам покажет.

— Кстати, блок на памяти стоит только с прошлого лета. До этого всё открыто. Там вообще не сахар, как твой химеринг жил. Но про тебя он мне ничего не показал, не волнуйся об этом. Только момент, когда ты оборвал Цепи Души.

Я и не сомневался.

Лекс заглядывает в пустую чашку.

— Хватит, — хмыкаю я. — Всё, вали спать. И выпей Токсинов восстановитель.

— Уже. — Он зевает и встаёт. — А то бы сдох.

— Лекс? — говорю ему вдогонку. — А какой у вас с Крайтом был условный знак, если не секрет?

— Твой кот — большая зараза, — хмыкает Лекс, не оборачиваясь. — Змея у него в качестве условного знака. Полусъеденная и с вываленными кишками.

***

Так и прёт растолкать Крайта и посмотреть, что там он вспомнил о себе. Но это не дело — пусть отоспится. Конечно, у него нет на мозгах печати Высшего, но, когда тебе вскрывают блоки, это по-любому выматывает.

Сажусь в кресло и начинаю составлять список того, что надо взять с собой на Урал.

Первые два пункта — это, конечно, его высочество Георгий и Серж Палей. Есть у меня надежда, что император не отпустит сына. Но если подумать, то надежда слабовата. Скорее всего, хранитель рода Романовых его уговорит. Как по мне, это для парней слишком опасно. Но, пожалуй, выгода действительно перевешивает.

Тем не менее остальная моя команда останется в Москве. Даже Шанк. Рубиться посохом с нечистью — ну такое себе. Бессмысленное, вообще-то, занятие, если говорить об обычном посохе. Их мало какое оружие берёт. Но вот божественное может и взять. А убивать я никого не хочу — зачем мне портить отношения с тем же городничим? Так что нет, Шанк будет сидеть здесь, под присмотром Лекса. И тихо воровать часы и золото, складывая их… куда? Допустим, часы (кроме золотых) он отдаёт Лексу. Но всё прочее? Его драгоценная сумка-то осталась в сокровищнице. Конечно, никто не мешает ему сделать себе новую, но что-то я не вижу даже попыток. Впрочем, это точно неважно.

Итак, Шанк остаётся здесь.

А вот Крайт…

И тут меня прерывает что-то вроде звонка смартфона. Только не настоящего, а виртуального, внутреннего.

То есть до меня пытаются достучаться ментально, и это не Крайт.

Это тот единственный человек, с которым я тоже теперь имею связь благодаря треклятому артефакту «Доппельгангер». Князь Назаров, который теперь подпитывается от меня.

Долечивал Назарова его личный целитель Семён Михайлович. По словам Ольги — ну очень удивлённый столь быстрым выздоровлением пациента. И как только князь полностью оклемался, стал назойливо зазывать меня на разговор. Пару раз я отказал, потом перестал отвечать на его звонки, и теперь Назаров задействует образовавшуюся между нами связь. На хрен, не до него.

Возвращаемся к вопросу: брать ли на Урал химеринга?

Собственно, почему и нет. И ему хорошо — побегает на воле, и мне может пригодиться. Как минимум для контроля волка-Палея.

Теперь о неодушевлённом. Сухпайки, зелья…

Ложусь спать около полуночи, предварительно постелив около кровати Крайтову подстилку и спихнув на неё спящую тушу. В конце концов, я для чего эту подстилку покупал? Как коврик для Лексового интерьера? Так Лекс терпеть не может ковры.

Крайт не просыпается даже