Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра

***

Химеринг будит меня на рассвете — лизнув лицо шершавым языком. При этом он наполовину забрался на постель. Отпихиваю его, сажусь и спрашиваю:

— Ты в порядке?

В ответ получаю картинку чёрного котёнка, который интенсивно трётся о мои ноги. И ментальный посыл, в который вложено едва ли не обожание. Не бездумное, как у морфов, а основанное на благодарности. А ещё — вина. Он чувствует себя виноватым передо мной и ужасно переживает по этому поводу.

— Ну хватит, хватит. — Глажу его по жёсткой шерсти, чешу за ушами. — Нормально всё. Мы же давно стая. Расскажешь, что вы с Лексом нарыли?

— Старший будет сердиться на Младшего, — транслирует Крайт. И вот теперь я чувствую его страх. — Накажет. Прогонит…

— Даже не думай. — Я щёлкаю его по мокрому носу и требую: — Показывай. Ты не виноват, я знаю.

Химеринг утыкается тяжеленной мордой мне в колени, и я смотрю…

…на его прошлую жизнь.

На жизнь с другим Хозяином. Без имени, почти без разума, без собственной воли и каких бы то ни было желаний.

Химеринги способны жить только в мире с тёмным эфиром. Там, где его нет, — зверю нужен якорь в виде Хозяина — одарённого с тёмным эфиром. Создаётся симбиотическая связь, и тогда сущность химеринга не развеивается. Но бывший Хозяин Крайта взял его к себе совсем котёнком. Это был не симбиоз, а натуральное рабство.

Лица Колдуна в воспоминаниях Крайта я действительно не увидел. Зато увидел многое другое. Картинки были смутные, потому что Крайт практически не осознавал себя, но разобраться в них труда не составило. Кормёжки — вызывавшие приливы бешеного счастья, потому что были крайне редкими. Чисто чтобы не сдох и не терял силы. Наказания — частые и безжалостные. Однотипные. Химеринга хлестали огненной плетью за малейшую, даже нечаянную и неважную ошибку. Прав Лекс — до встречи со мной жизнь Крайта была далеко не сладкой.

Мелькал в картинках и Никита Каменский, очень размыто, для Крайта он ничего не значил. Просто еда по приказу Хозяина, которой нельзя было съесть много, только ослабить.

Первое яркое воспоминание — его первая встреча со мной, переродившимся Никрасом Борхом. Когда в пасть потекла не чужая жизнь — а тёмный эфир…

— Стоп! — останавливаю я кота. — А раньше был разве не тёмный эфир?

— Не такой, — объясняет Крайт. — В тот раз эфир Старшего изменился. Стал чистый.

Ну… это химеринг так воспринял. В тот момент по каналам Никиты Каменского тёк как раз не чистый эфир — к нему примешалась тьма Карха, пришедшая вместе со мной. И именно она позволила химерингу стать сильнее, разумнее и свободнее. Крайт немедленно предложил мне себя в обмен на кормёжку. Понятно, что я, едва успевший опомниться в новом мире, сначала засомневался, а потом как следует треснул странную тварь магическим разрядом.

И Крайт был вынужден бежать, поджав хвост, к Хозяину — единственному, кому он был нужен.

— Ну извини, — вздыхаю я. — Тогда я не знал, что ты такой классный.

— Младший понимает… Но теперь Старший знает? — спрашивает Крайт с надеждой.

Утешаю:

— Конечно!

Я так-то вообще абы кого в стаю не принимаю.

Дальше я вижу воспоминания, вытащенные из его памяти Лексом. И эти картинки такие же смутные, как те, что до нашей встречи. Мой кот в них опять несвободен и малоразумен — но зато бывшего Хозяина он уже ненавидит. И ему совсем не нравятся приказы, которые Колдун ему отдаёт.

Напасть. Покусать. Попытаться ослабить. Но — что очень любопытно — не убить.

Странно.

— Наказывал… — поскуливает Крайт.

И я вижу кота — именно кота — которого лупят плетью. А он, притянутый сохранившейся Цепью Души, не может сопротивляться. Покорно лежит, прижавшись к каменному полу, и мечтает убить.

После этого к моей ненависти к Колдуну прибавляется ещё один весомый камень. И обещание самому себе: перед смертью этот подонок испытает кнут на себе.

Наконец Крайт показывает мне последнюю встречу со своим бывшим Хозяином. Причём случилась она в начале апреля, совсем недавно. Я отлично помню, что так и не смог добиться от Крайта, где его так избили.

Но теперь он это вспомнил.

Как и слова Колдуна, обращённые к нему: «Вот это ты и сделаешь с тем, кому сейчас вылизываешь зад. Вцепишься ему в горло и будешь держать, пока я… Слушай и запоминай. А потом забудь, но сделай».

Поток транслируемых мне картинок вдруг прекращается, а Крайт гулко переглатывает. Подгоняю его:

— Что ты должен будешь сделать?

— Старший будет спать. Бывший Хозяин усилит Крайта, и Крайт…

Снова пауза.

— Продолжай!

— Крайт должен вцепиться в горло. Надавить, чтобы Старший потерял сознание. Держать.

— Так. Что будет делать со мной в это время Колду… то есть твой бывший хозяин?

— Он не сказал, — отвечает Крайт.

И что же со мной можно сделать, если не убить? Разве что достать мой источник?

Но это нереально. Просто так достать источник нельзя. Это сложный процесс, для которого нужны чёрт знает какие приборы…

Тогда что?

Но химеринг вдруг прерывает мои мысли:

— И Крайт передавал информацию.

Твою мать… Уточняю:

— Какую именно?

Иллюзия кота передо мной приникает к полу и прижимает уши к голове.

— Должен был показывать всё о Старшем.

— Клизма Шанкры! — рявкаю я и дальше ругаюсь уже отборным русским матом, так громко, что Крайт начинает поскуливать.

— Так ты показывал?

— Не всё, — отвечает кошак. — Бывший хозяин смотрел через Крайта. Но Крайт сопротивлялся.

На том спасибо.

— Можешь сказать, что именно он увидел?

— Нет. Крайт закрывал, как мог.

Ситуация патовая. Чёрт знает, что теперь известно Колдуну. И вот это уже никак не выяснить. Только если Лекс залезет уже ему в голову.

Криво улыбаюсь. Жаль, что это невозможно…

Но химеринг принимает мою гримасу на свой счёт и обрушивает гору картинок. О том, что он предатель, что ему надо уйти, навсегда, в разлом, что он не хотел, но всё равно предал Старшего…

— Прекрати! — обрываю его. — Ты не виноват.

— Крайт должен уйти! — упрямо транслирует он.

— Да щас, — хмыкаю в ответ. — Если ты чего и должен, так это поехать со мной. С важным