Таксист из Forbes 5 - Ник Тарасов

— Дайте я. — Светлана наклонилась, дёрнула лямку и защёлкнула замок одним движением. — Тут хитрость есть.

— Вижу, — сказал я. — Беру вас в штат механиком.

Она не улыбнулась. Но кокон дрогнул ещё раз, в правильную сторону.

Ребёнка переложили из коляски в кресло, он почмокал и не проснулся. Светлана села рядом с ним, на заднее. Елена стояла у открытой двери, и я видел, как серебристая арматура в её ауре набирает толщину.

— Я с вами, — сказала она. — До дома. Посмотрю, как они устроятся, и вернусь. Олег на банкете до ночи, я успею, надеюсь.

— Елена, это лишний риск. Вам возвращаться нужно, чтоб без подозрений.

— Геннадий. — Она посмотрела на меня поверх двери. — Я полтора года езжу и помогаю ей к ней мимо мужа. Они мне как родные. Я имею право доехать до конца, чтоб знать что с ними будет все хорошо. Мне это важно.

Аналитик внутри прикинул: лишний пассажир, лишняя точка уязвимости. И тут же сам себе возразил: рядом с Еленой Светлана спокойнее, а спокойная Светлана в замкнутом салоне — это и моя голова целее. Резонанс никто не отменял.

— Садитесь, — сказал я. И она, кивнув, устроилась возле Светланы.

* * *

«Нокиа» заверещал, когда мы выезжали из двора. Звук у кнопочного телефона был мерзкий и громкий, ребёнок завозился в кресле.

— Ген. — Панкратов говорил вполголоса и быстро. — Серая твоя три минуты назад прошла камеру на углу Российской. Движется в твою сторону квадрата. Ты где?

— Выезжаю. Двором на параллельную.

— Понял, вижу перекрёсток. Так… — Пауза, щелчки клавиатуры. — Зараза. Ген, он за тобой. Повернул следом, дистанция метров пятьдесят.

Я глянул в зеркало. Серый седан шёл позади, не приближаясь и не отставая. На заднем плане в зеркале же я поймал лицо Светланы — она тоже смотрела назад, и кокон вокруг неё пошёл трещинами, из-под серого полезла чёрная кайма.

Салон сработал как резонатор, всё по инструкции. Чужой ужас залил машину до потолка, на языке встал вкус ржавого железа, виски сдавило. Замкнутое пространство, эмоции не рассеиваются.

— Света. — Я сказал это ровно, глядя на дорогу. — Смотрите на ребёнка. Только на него. Дышите через нос, медленно. Остальное — моя забота.

Не знаю, что сработало, тон или формулировка. Она перевела взгляд на спящего, и чёрная кайма перестала расползаться.

— Серёг, веди меня. Город я знаю, но твои камеры дальше моих зеркал.

— Через двести метров рынок, за ним дворы со сквозняком на параллельную. Уходи туда, я гляну, что он будет делать.

Тело Гены сделало остальное само. Руки переложили руль, нога придавила газ ровно настолько, чтобы проскочить на мигающий зелёный, и «Киа» нырнула в проезд за торговыми рядами. Двадцать лет за баранкой в этом городе — такое не пропьёшь и не забудешь. Мимо мусорных баков, мимо погрузочной рампы, под арку, где знак «проезд запрещён» висел чисто декоративно, его тут не читал никто и никогда.

— Так, — сказал Панкратов в ухе. — Он проскочил поворот. Встал. Сдаёт назад… На кругу встал, крутит головой. Потерял он тебя, Ген. Уходи на юг, не светись на главной.

— Понял. Спасибо, Серёг.

— Сочтёмся. — Он помолчал. — Я на связи, наблюдаю дальше.

Елена сидела белая, держалась за ручку двери. Я провёл нас ещё через два двора, выкатился на тихую улицу с частным сектором и только там разрешил себе посмотреть на пассажиров. Светлана глядела на ребёнка. Елена глядела на меня.

— Это были его люди? — спросила она.

— Его машина. Та же, что стояла у Светиного дома. — Врать смысла не было. — Они нас потеряли. В городе сто белых «Киа», дистанция была большая.

Голова уже гудела, а день только начинался. График у меня сегодня был такой, что позавидовал бы разве что сапёр.

До Подольска я шёл по трассе спокойно, в потоке, держа сотню. Панкратов отзвонился ещё раз: серая вернулась к Российской, постояла у подъезда минут пятнадцать и уехала в сторону центра. Наблюдатель докладывать о провале не спешил, и я его понимал. Докладывать Дроздову о том, что объект уехал в неизвестном направлении на неустановленной машине, — удовольствие ниже среднего.

Ребёнок проснулся под Молоди и сообщил об этом всему салону. Голосина у пацана был будь здоров — никакого интерфейса не надо, чтобы понять, что человек недоволен жизнью. Елена достала из сумки бутылочку и передала Светлане, и следующие несколько минут прошли под чавканье, кряхтение и тихий мамин голос. Серый кокон вокруг неё, когда она наклонялась к ребёнку, светлел на глазах. С ним она была живая. Со всем остальным миром — обмороженная.

Платную стоянку в Подольске я выбрал ещё дома по карте: крытая, въезд с тихой улицы, оплата наличными у живого человека в будке. «Киа» встала в дальний угол, я расплатился за трое суток вперёд, и мужик в будке записал меня в тетрадку, даже не подняв глаз. Учитесь как надо работать с клиентом.

Дальше начался цирк с переездом. Каршеринговый «Поло» стоял в двух кварталах, и эти два квартала мы шли караваном: я с креслом и сумкой, Елена с пакетами, Светлана с ребёнком в коляске. Со стороны мы смотрелись как цыганский табор на гастролях. Ребёнок капризничал, в спину мне фонило сразу двумя тревогами, и к концу второго квартала меня начало ощутимо мутить. Время в замкнутом резонансе давали о себе знать — подташнивало, как после часа в вокзальной толпе, и утренний кофе просился наружу.

С креслом во второй раз я справился за минуту. Хитрость Светланы запомнилась.

— Вам нехорошо? — Елена смотрела на меня сбоку, пока я выруливал со двора. — Вы серого цвета.

— Не выспался. — Я приоткрыл окно, и встречный воздух немного разогнал муть. — Нормально всё. Доедем.

Врал я, конечно. Интерфейс к середине дня напоминал перегретый двигатель: каждая чужая эмоция в салоне отдавалась в висках, вкусы на языке путались, полынь мешалась с железом и детской молочной сладостью. Способность выставляла счёт за обслуживание, и счёт рос по таксометру. Ну и ладно. Перетерплю, не впервой.

В Чехове мы поменяли машину второй раз. Серый «Рио» с другого аккаунта ждал у торгового центра, перегрузка прошла быстрее — наловчились. Светлана уже без команды забрала кресло и поставила его за тридцать секунд. Елена распределяла пакеты по багажнику с точностью кладовщицы. Слаженная преступная группа, подумал я, третья машина за день. Где-то в прошлой жизни я подписывал меморандумы о слиянии компаний, а теперь гонял сам себя по каршерингам Подмосковья, и,