Таксист из Forbes 5 - Ник Тарасов

— Форма одежды?

— Без шампуров, — сказала она серьёзно. — Это всё-таки знакомство, а не экзамен по шашлыку.

— Жаль. По шашлыку у меня пятёрка с прошлого раза.

— По шашлыку у тебя пятёрка, — согласилась она. — Посмотрим, как сдашь Ингу. Она, предупреждаю, людей насквозь видит.

Я хмыкнул. Посмотрим, кто кого насквозь, подумал я, но вслух пообещал вести себя прилично. Поговорили ещё минут десять — про её ткани, которые шли через Казахстан с опозданием на неделю, про Машу, которая освоила кофе без сахара и теперь покушалась на турку. Прощаясь, Лера сказала «целую» и положила трубку первой, как всегда.

Я довытер сковородку и поймал себя на том, что улыбаюсь в кухонное окно. За окном, между прочим, стояла белая «Веста», вернувшаяся на пост под фонарь. Улыбка моя предназначалась точно не ей.

Четверг начался с нормы.

Норму я себе установил ещё после того системного ультиматума: минимум несколько заказов в день, без халтуры и без попыток объехать собственную способность на кривой козе. Договор с интерфейсом я соблюдал аккуратнее, чем налоговый кодекс, — штрафные санкции там были прописаны такие, что налоговая обзавидуется.

Первой пассажиркой оказалась женщина с рассадой. Четыре ящика помидорной рассады, упакованной с нежностью, какой иные люди не удостаиваются за всю жизнь. Мы везли её на дачу за Окой, и всю дорогу женщина рассказывала мне про сорт «бычье сердце». Фонила она ровным тёплым золотом, вкус на языке стоял карамельный, и я просто ехал и слушал. Бывают заказы-работа, а бывают заказы-санаторий. Этот был санаторий.

Вторым ехал командировочный на вокзал, молчаливый, с серой утренней мутью невыспавшегося человека. Довёз, получил спасибо, проветрил салон.

Третий заказ упал в приложение в пол одиннадцатого: подача к скверу в центре, комментарий «межгород, Подольск». Межгород утром в четверг — нормальное дело, я принял не глядя и покатил.

Клиент ждал у бордюра, и я увидел его метров за тридцать: мужчина под семьдесят, сухой, с прямой спиной, в тёмной куртке без единого логотипа. Стоял он спокойно, не глядя в телефон, не высматривая машину, — просто стоял, как человек, который точно знает, что за ним приедут.

Я притормозил у бордюра, и интерфейс дотянулся до него раньше, чем я успел открыть рот.

Сталь. Идеально ровный серо-стальной фон без единой зазубрины, без ряби, без тёплых прожилок. Поверхность, отшлифованная десятилетиями, по которой эмоции скользили, не оставляя царапин. На языке осел вкус морской воды — концентрированной, тяжёлой, как рассол. Я уже встречал эту сигнатуру. Так фонил наблюдатель на чёрном «Лексусе», заехавший к нам на диагностику. Только тот шёл разведённым раствором, а здесь был исходник, маточный концентрат.

Мужчина открыл переднюю дверь и сел рядом со мной. Без спроса, спокойно, по-хозяйски пристегнулся.

— В Подольск, Геннадий Дмитриевич, — сказал он. Голос у него был негромкий и сухой, под стать ауре. — И не возражайте против переднего сиденья. Сзади разговаривать неудобно, а нам с вами есть о чём. До пятницы решил не тянуть.

Орлов. Вадим Сергеевич Орлов сел в мою машину сам.

Глава 22

Секунды три я смотрел на дорогу перед капотом, не трогаясь с места. Приложение мигало зелёным: клиент в салоне, маршрут построен, Подольск, тысяча четыреста рублей. Система считала, что я везу обычного пассажира. Системе было хорошо.

— Поехали, Геннадий Дмитриевич, — снова сказал Орлов. — Счётчик ваш, время моё.

Я включил поворотник и тронулся.

Интерфейс работал на полную мощность, и толку от него было как от сканера перед сейфовой дверью. Сталь лежала ровно, без единой зазубрины, без тёплых прожилок. Я покосился на пассажира — зрительный контакт усиливает сигнал втрое, проверено на сотнях салонов, — и усиленный втрое ноль остался нолём. Морская вода на языке стояла плотная, как рассол из-под огурцов, и больше мне не выдали ничего. Человек на соседнем сиденье не волновался, не злился, не радовался. Он работал.

— Заказ оплачен картой компании, — сообщил он. — Так что везите честно, без одолжений.

— У меня других вариантов и нет.

— Знаю.

Он сказал это ровно, без нажима. Просто положил на стол первую карту: я знаю про тебя всё, вплоть до цифр в твоём приложении. Я промолчал и перестроился в левый ряд. Симферопольское шоссе утром в четверг текло свободно, и до Подольска у нас было минут сорок. Для делового разговора — вагон.

— В пятницу я к вам не приеду, — продолжал Орлов, глядя вперёд. — Незачем устраивать спектакль с кофе из термопода. Поговорим здесь. Машина у вас чистая, я проверял.

— Я тоже.

— Видел. Вы с детектором у арок очень убедительно изображаете автолюбителя.

Вот так. Мою проверку на маячки он тоже видел. Я мысленно снял перед его наружкой кепку — белую «Весту» я считал, а вторую линию, выходит, проспал. Аналитик внутри сделал пометку: наблюдение минимум двухслойное, бюджет у конторы солидный.

— Слушаю вас, Вадим Сергеевич, — сказал я. — Раз уж время ваше.

Он чуть повернул голову. Лет ему было под семьдесят, и возраст на нём сидел как форма на кадровом военном: сухое лицо, аккуратная седина, руки спокойно лежат на коленях. За всю дорогу он ни разу не полез в телефон.

— Начну с фактов. Четыре гаража за три дня. Наследнику из Чехова вы переплатили двадцать тысяч сверху. Торопились. — Пауза. — Правильно торопились, к слову. Мои юристы выходили на него в понедельник.

— Я успел в пятницу.

— Успели. А сказка про химзавод — это было остроумно. Виктор теперь полгорода уверяет, что я собрался жечь покрышки у его бывшего гаража. Я, человек, который десять лет вывозит мусор за половину области. — В голосе не дрогнуло ничего, но слово «остроумно» он выделил. — Минус два продавца мне обеспечили вы лично.

— Рынок, Вадим Сергеевич. Кто первый встал, того и гаражи.

— Рынок, — согласился он. — Поэтому я и здесь, а не мои сотрудники.

Дальше он замолчал, и молчал километра два. Я не торопил. Мы ехали молча, и со стороны, наверное, смотрелись как два пенсионера по дороге на рыбалку.

Смешно было другое. Я поймал себя на том, что мне хорошо.

Полгода интерфейс делал за меня половину работы. Ложь лимонной рябью, страх серым киселём, намерение — вспышкой за долю секунды до движения. Я разбаловался, с постоянно включённым движком. А тут движок выключили, напротив сидел игрок моей весовой категории, и читать его приходилось по-старинке: по выбору слов, по длине пауз, по тому, что он называет первым, а что приберегает. Мозги помнили эту работу. Чёрт, да я по ней