Таксист из Forbes 5 - Ник Тарасов

— Мне вас слил Дроздов, — сказал Орлов наконец.

Я держал руль ровно и считал про себя до трёх, прежде чем ответить.

— Подробнее можно?

— Олег Константинович приезжал ко мне в феврале. Жаловался. Просил помочь решить вопрос с одним таксистом, который мешает ему жить. Назвал фамилию, адрес, рассказал про ваш сервис и про московского юриста. — Орлов разглядывал дорогу. — Я не помогаю людям, которые приходят ко мне со своими пожарами. Я начал смотреть сам.

— И насмотрелись на четыре гаража.

— Насмотрелся на многое. — Он повернулся ко мне, и я почувствовал его взгляд щекой. — Уголовное дело по поджогу. Охранник в изоляторе, помощник под подпиской. Журналистка, которая третий месяц копает Подмосковье. Налоговая, прокуратура, пресса. Олег Константинович за год собрал на себя столько, сколько иные не собирают за карьеру. Он жадный и шумный. Такие активы я списываю.

Вкус морской воды на языке не изменился ни на градус. Орлов сдавал партнёра, с которым работал годами, и фон у него при этом был ровнее, чем у меня при оплате коммуналки. Где-то в этой стали люди жили недолго.

— Списываете, — повторил я. — А мне это рассказываете зачем?

— Затем, что у меня к вам предложение. Из трёх пунктов, по порядку. — Он загнул палец, спокойно, по-стариковски. — Первое. Дроздова я убираю с вашего горизонта. Совсем: без проверок, без визитёров с папками, без канистр. Он человек управляемый, если знать рычаги. Я знаю.

— Второе?

— Вы останавливаетесь. Массив достраивайте, ангар ставьте, флаг вам в руки. Но дальше — стоп. Серпухов, Чехов, Подольск вы больше не трогаете. Ни новых точек, ни выкупа площадей.

— И третье.

— Ангар строим вместе. Деньги мои, имя ваше. Тридцать процентов мне, оперативное управление целиком у вас. Поставки запчастей переведёте на мои каналы — у меня закупка дешевле вашей процентов на пятнадцать, проверите сами.

Я молчал и вёл машину. Впереди маячила фура с прицепом, я ушёл влево, обогнал, вернулся в ряд. Руки делали свою работу, голова — свою.

Предложение было красивое. Настолько красивое, что у меня заныл зуб под свежей пломбой — чисто рефлекторно, на сладкое. Дроздов исчезает из моей жизни, расширяться мне в ближайший год всё равно не на что, а чужие деньги в ангаре закрывают вопрос со стройкой к осени. На бумаге выходил подарок.

В жизни таких подарков не бывает. Тридцать процентов — это аудит. Аудит — это доступ к цифрам, поставщикам и людям. Через год Толян получает предложение, от которого неудобно отказываться, через два я сижу наёмным директором в собственном деле и подписываю то, что приносят. Я сам заходил так в чужие компании. Дважды. Узнавать собственный почерк с другой стороны стола оказалось познавательно — примерно как встретить в тёмном переулке себя молодого.

— Вопрос можно? — сказал я.

— Нужно.

— Зачем вам тридцать процентов сарая на окраине Серпухова? У вас двенадцать сервисов. Мой ангар в вашем масштабе — погрешность округления.

— Хороший вопрос. — Он впервые за дорогу шевельнулся, поправил ремень на груди. — Отвечу честно, потому что врать вам, подозреваю, бесполезно. Мне не нужен сарай. Мне нужен формат. У меня двенадцать точек, и на каждой клиент торгуется за копейку. У вас цены такие же, как у соседей, но очередь на неделю вперёд. Я тридцать лет в этом бизнесе и не понимаю, как вы это сделали меньше, чем за полгода. Хочу посмотреть изнутри.

— Честность, Вадим Сергеевич. Дешёвый трюк, но не каждый может повторить.

— Вот и проверим, трюк или система. — Он помолчал. — И второй вопрос меня интересует, не скрою. Кто за вами стоит. Я искал и не нашёл, а я ищу хорошо. Таксист с разорённым сервисом не нанимает юриста с Тверской и не покупает диагностику за сто двадцать тысяч.

— За мной очередь на шиномонтаж стоит. Больше никого.

— Угу. — В этом «угу» было ровно ноль веры, но сталь даже не шелохнулась. — Не хотите — не говорите. Для сделки это не помеха, для понимания — пробел. Пробелы я не люблю.

Подольск уже начинался — пошли заправки, шиномонтажки, рекламные щиты с ипотекой. Я спросил адрес, он назвал деловой центр в середине города. Навигатор пересчитал: восемь минут.

— Мне нужна пауза, — сказал я. — Неделя.

— Пять дней. — Он ответил мгновенно, и я понял, что цифру он заготовил заранее. — В среду позвоните Андрею, любой ответ приму спокойно. Откажетесь — ничего не случится, я не Дроздов, канистрами не работаю. Будем конкурировать. Вы проиграете медленно и скучно: закупка, кредитные линии, кадры. Без обид, чистая арифметика.

— Арифметику я люблю.

— Я заметил.

У делового центра я притормозил, перевёл заказ в «завершён». Орлов отстегнулся, открыл дверь, поставил ногу на асфальт. Потом обернулся — без спешки, вполоборота.

— Игорю Палычу привет передавайте. Хороший был инженер. «Металлист» на таких держался, пока держался.

Дверь закрылась мягко, без хлопка. Он пошёл к стеклянному входу, прямой, сухой, и ни разу не оглянулся.

Я посидел с минуту, глядя, как за ним съезжаются створки дверей. Вот, значит, как. Палыч нигде рядом со мной в бумагах не светился — гаражи его, аренда наличными, договор в ящике стола. Привет был точечный, на адрес: я знаю твой расклад до последнего человека, включая деда с термоподом. Красиво положена финальная реплика.

Обратно я ехал пустой и гонял в голове расклад. Дроздов списан — это разведданные, и разведданные ценные: значит, дожимать его можно смелее, заступаться никто не выйдет. Предложение — троянский конь в красивой упаковке, но конь терпеливый: пять дней пауза, потом среда. Ройтману рассказать в любом случае. И отдельнойстрокой в этом раскладе висел вопрос, на который у меня ответа пока не было: что Орлов сделает, когда поймёт, что за мной действительно никого нет. Люди, которые не любят пробелы, имеют привычку заполнять их сами.

* * *

Вечером я варил гречку и листал телефон, прислонив его к сахарнице. Чат «ВикторАвто» выдал семьдесят непрочитанных, и почти все — по одной теме.

Костя с хаски на аватарке запостил скриншот делового канала. Пресс-служба холдинга официально заявила: письма, поступившие нотариусу и в зарубежный банк от имени Максима Викторова, являются грубой фальшивкой. Назначена почерковедческая экспертиза, привлечены международные специалисты, готовится заявление в правоохранительные органы. Артур Каспарян лично выразил уверенность, что «спекуляции вокруг имени партнёра будут пресечены в правовом поле».

Я помешал гречку и перечитал ещё раз.

Грубая фальшивка. Обидно даже. Я над этими письмами сидел три вечера, у меня руку сводило от тренировок по прописям. Впрочем, обиду я пережил быстро, потому что дальше начиналась чистая радость, и радость эта была со