Двадцать два несчастья – 2 - Данияр Саматович Сугралинов

— Ну вот видишь… Поэтому я не знаю, смогу ли хоть как-то реабилитироваться перед тобой или уже на мне стоит крест? И вот, пришел спросить.

Я умоляющим взглядом посмотрел на Диану:

— Мне очень стыдно. И все зависит от того, насколько ты на меня сейчас обижена.

— Обижена, — просто сказала Диана.

Но потом она посмотрела на меня, склонив голову к плечу, и лукаво улыбнулась:

— За твои два просчета — мои два желания. Или два ответа на любые мои вопросы! Идет?

И тут я аж смутился:

— Ну, ведь ты можешь задать какой-то вопрос, на который мне нельзя будет дать ответ? Или же желание какое-нибудь… эдакое… например, чтобы я спрыгнул с девятого этажа?

— Ужас какой! Сергей Николаевич! За кого вы меня принимаете? — делано надулась Диана, но потом не выдержала, хихикнула. — Я же серьезно говорю, Сергей!

— Ну, хорошо. Или два вопроса, или два желания. Правильно?

— Правильно. Или один вопрос и одно желание! — быстро поправила Диана и стрельнула в меня глазками.

— Пусть так, — согласился я, спинным мозгом понимая, что ввязываюсь во что-то такое, о чем потом могу и пожалеть.

— А чтобы тебе реабилитироваться, предлагаю все-таки сходить в галерею, — быстро сказала она.

— Я готов. Когда?

— Прямо сейчас. Через двадцать минут у меня заканчивается дежурство. Жди в пиццерии напротив, через дорогу. Знаешь?

— Знаю, — кивнул я.

— Я скоро подойду. И не вздумай исчезнуть. Больше я тебя прощать не буду.

— Тогда разблокируй меня.

Прыснув, Диана так и сделала.

— Все, давай, до встречи.

* * *

Я сидел в пиццерии у окна, прихлебывая горячий капучино с корицей, и размышлял над тем, какие крутые повороты делает судьба. И какие загадочные все-таки эти женщины.

Диана появилась через тридцать пять минут — явно задержалась, чтобы привести себя в порядок. Глаза у нее были подкрашены совершенно по-другому, а от пальто доносился слабый запах духов из коллекции Prada. У Ирины были такие же. На меня нахлынули воспоминания, которые я мощным усилием воли задавил в зародыше.

До галереи мы дошли пешком. Диана была чудо как хороша в своем светло-карамельном пальто, таких же ботиночках и с миниатюрной сумочкой. Я бросал на нее восхищенные взгляды, она замечала это и буквально купалась в моем обожании. Какая женщина не любит такого? Иногда восхищенный взгляд женщина воспринимает гораздо лучше, чем самые изощренные комплименты. Как и поступки — лучше слов.

Мы вошли внутрь и долго бродили, рассматривая картины. Честно говоря, мазня этого Леонарда Парового — фигня полная и даже хуже! Я не особый знаток современного искусства, но Белла увлекалась антиквариатом, да и происходила из старинной дворянской семьи — хоть это все и скрывалось раньше, при Советском Союзе, — у них оставались всевозможные ценные семейные реликвии. Кроме того, мы постоянно ходили то в театры, то в самые разные художественные галереи, на выставки. Поэтому у меня это все давно вызвало пресыщение, и мазню вот этого так называемого «художника» я воспринимал сейчас более чем скептически.

Но Диана рассматривала картины с каким-то детским восторгом, что-то там даже фотографировала себе на телефон. Я ей не мешал, иногда она задавала какие-то вопросы, я отвечал, пытался мило шутить, немножко умничал. Ну, обычный такой треп двух молодых людей, у которых дело чуть-чуть сдвинулось с мертвой точки, но еще не сильно.

Через некоторое время мы устали и поднялись на третий этаж, где сели отдохнуть на кушетку.

— Ты подожди, я сейчас приду, мне надо отлучиться… — Диана смутилась и делано строго добавила: — Сиди здесь и жди.

И убежала. Ну, видимо, надо было в дамскую комнату.

Я с удовольствием сидел, давая отдых гудящим ногам, и, чтобы не смотреть на это «высокохудожественное» безобразие, вытащил телефон. Хотел было проверить, может, с моими деньгами хоть что-то решилось? Уже собрался открыть сайт, но потом передумал — лучше не светиться. Вдруг отследят? И без того уже сглупил, проверяя счет с телефона после приезда из Москвы.

Все-таки через ноут с VPN будет работать спокойнее, когда я там все настрою так, как Макс в свое время учил. Через надежный сервер. Друг моего Сашки, айтишник, толковый парень, объяснял, что телефон для таких дел хуже, слишком много лишних сервисов, приложений, фоновых процессов, которые я сам не контролирую. Да и он тогда сказал фразу, которая у меня в голове засела: «Любой VPN — это вопрос доверия. Ставишь его — значит, доверяешь тому, кто им управляет».

Я, конечно, знал, что есть куча приложений для защиты, но экспериментировать с этим сейчас не хотелось. Речь шла о больших деньгах. А в таких делах лучше перестраховаться, чем потом кусать локти.

Поэтому единственное, что я проверил, — это новости, что там по другим файлообменникам комментят пользователи, у всех ли такие сбои или только я попался.

И так увлекся, что аж вздрогнул, когда услышал над головой женский голос:

— Привет!

Подняв голову, я увидел знакомое лицо. Присмотревшись, вспомнил — это же та женщина, из парка! Сейчас она выглядела шикарно и уверенно в строгом деловом английском костюме, по-богемному небрежно украшенному четырьмя очень крупными золотыми брошами с еще более крупными и явно очень драгоценными камнями, с виду то ли бериллами, то ли непальскими топазами. Над ее образом явно поработали и стилист, и визажист, и еще куча народу. Причем потратили на это не один час.

— Не ожидала тебя здесь увидеть, — улыбнулась она и запросто плюхнулась рядом со мной на банкетку.

— Да вот, решил приобщиться к высокому искусству, — неопределенно сказал я и махнул рукой на полотно Леонарда Парового, изображающее нарисованную крупными рваными штрихами то ли морду льва, то ли женщину (ну, типа как у Пикассо «Обнаженная женщина на пляже с лопатой», только здесь было некрасиво).

— Ну, молодец. Хвалю. Кстати, а что ты можешь сказать по этому поводу?

Я посмотрел на нее, поморщился и честно сказал:

— Хрень хренью эта мазня вашего Леонарда Парового! Я такое даже в деревенском сортире на стенку бы не повесил. Предпочитаю что-нибудь попроще. Я в этом плане старомодный.

— Например? — улыбнулась женщина.

— Дега, Моне, Ренуара, Писарро…

От моих слов лицо ее вытянулась, и она тут же заливисто, на весь зал, расхохоталась.

Аж посетители начали оглядываться. Но ей было все равно. Она смеялась и