Небо в руках - Владимир Владиславович Малыгин

трущобах столько, что и искать не нужно. Стоит пообещать хоть какое-то вознаграждение, и отбоя от желающих не будет. А после акции можно будет от них избавиться. Как он сейчас и сделал. А всего-то нужно было разок выстрелить в темноту. Неважно куда, лишь бы выстрелить и дать охране повод стрелять в ответ на поражение. Охранники ведь тоже жить хотят. Им проще пристрелить поджигателя, чем жизнями рисковать.

Со стрелком сложнее. Найти подходящего для работы человека сложно, но выполнимо. Просто готовиться нужно заранее. Ему ведь не только стрелять, но и попадать при этом необходимо. Желательно с первого выстрела. А не так, как сейчас. Потому что времени не было, пришлось действовать быстро. Он даже лично цель опознал и стрелку на неё указал. После выстрела пришлось быстро уходить. И пустырь этот удивительно к месту пришёлся. Всего-то указал стрелку на забор за пустырём, и этот олух сам туда побежал. И вряд ли добежит.

Господин в полушубке сделал несколько быстрых шагов, остановился у железки и опустился на одно колено. Весь пустырь перед ним как на ладони. И погоня вот она, рукой дотянуться можно.

Достал оружие, прицелился в самый дальний силуэт, но стрелять не стал. Вгляделся в мельтешащие на снегу фигуры и решил немного подождать.

Впереди загрохотало, и господин вскинул руку, произвёл один точный выстрел и сразу же метнулся в сторону, в темноту. И пропал.

В подобном деле основные трудности с контролем, ведь обязательно нужно убедиться лично, что все исполнители мертвы, что ниточки от них к нему надёжно оборваны. Ну так никто и не предполагал, что будет легко. Обычная работа.

* * *

– С училищем вашим уже почти решено. Нового вы там для себя ничего не узнаете, а время потеряете. Лучше его, это время, с пользой для государства провести. Я понятно излагаю?

– Предельно. – Несмотря на усталость, я внимательно слушал генерала. Слишком серьёзный разговор идёт, и последствия для меня предполагаются точно такие же. – Но есть несколько вопросов. Разрешите?

Генерал ничего не сказал, лишь поощрительно улыбнулся. Ласковой такой улыбкой старого кота-убийцы.

– А диплом? – вываливаю самый животрепещущий для меня в данную минуту вопрос.

– Какой диплом? – удивился генерал и переглянулся с Изотовым.

– Об окончании училища. – Теперь уже и я растерялся. Напутал что-то?

– Аттестат, наверное? – сообразил Изотов. Он-то привык к моим странностям, поэтому и не растерялся.

– Да, аттестат. – Я не стал смущаться. – Без аттестата мне офицерское звание никто не присвоит.

– Государь своей милостью присвоит, – улыбнулся генерал. И пояснил, видя растерявшегося меня: – Вы же собирались перед офицерами выступать с лекциями, не так ли? Лётному делу учить, насколько я знаю? Без офицерского звания это трудно будет сделать, не примут и не оценят, каким бы умным и знающим вы ни казались. Государь это учёл и решение принял. Экзамены вам давно засчитали, насколько я знаю. Сам Жуковский аттестацию подписал. И, что самое главное, знания свои вы примерно показали на практике. Служите его величеству и России честно, и всё у вас будет хорошо.

Ну-у, я как бы так и делаю, и напоминать об этом лишнее. Но промолчал. Лишь голову склонил в коротком поклоне.

– И ещё одно, ваша светлость. Пожалуй, самое важное для нас…

Что ещё за важное такое, подумал. Разве может быть что-то важнее новости о якобы сданных мной экзаменах и производстве в первый офицерский чин?

– Вы тут давеча на медлительность ГАУ сетовали? Так я вам вот что скажу… Помните, вы говорили его императорскому величеству, что новой школе и новые учебные самолёты будут нужны. А это не ГАУ, это патронаж великого князя Александра Михайловича. Так что, уверяю вас, деньги на строительство будут!

Ага, будут! Он на свои броненосцы не смог из ГАУ должного финансирования выбить, а тут вообще новое дело. А финансисты очень плохо относятся к различным новшествам. Им по душе отлаженная система, где всё известно и расписано заранее на много лет вперёд и нет никакого риска. Так что патронаж великого князя – дело чисто номинальное, больше для придания солидности новому делу. И только.

А Пантелеев между тем не унимается, продолжает мне макаронные изделия на уши навешивать. И не смущает генерала то, что в сыром виде они хрупкие и ломкие, на ушах не держатся:

– Николай Дмитриевич, по дошедшим до меня сведениям, ГАУ уже перечислило необходимые суммы на постройку нескольких летательных аппаратов. Сколько именно, не знаю, подобные вопросы мне не интересны, да и не моё это дело. Моё дело – вашу безопасность должным образом обеспечивать! – Александр Ильич многозначительно смотрит на меня.

Я же в ответ отвожу взгляд в сторону, смотрю в грязное закопчённое окно на сгоревший эшелон. Пауза затягивается. Краем глаза вижу, как оба офицера вслед за мной головы к окошку повернули. Надеюсь, дошло? Про недавние выстрелы в мою сторону не упоминаю, господа жандармы должны сами сообразить, что тут к чему. Это защита? Не смешите.

Пантелеев откашливается, прочищает горло. Сообразил, похоже, но смущаться и не думает, не та должность. И как ни в чём не бывало продолжает:

– Так что вопрос не в финансировании, а в скорейшей постройке, понимаете? Весна не за горами. Более того, уже сформирован первый поток курсантов в Гатчинской школе. Пока на Волковом поле идут подготовительные работы и выравнивают площадки, ускоренными темпами возводят ангары под ваши будущие аэропланы, отделывают учебный и жилые корпусы. Обещают доделать быстро, тем более дело на контроле у государя находится. Между тем полковник Кованько на базе Воздухоплавательной школы уже начал проводить первые ознакомительные занятия со слушателями. В общем, Константин Романович успел вкратце ознакомиться с положением дел и более подробно ознакомит вас с ними.

Пантелеев встаёт и идёт на выход. В дверях оборачивается и как бы между делом напоследок весомо роняет:

– Завтра… – Спохватывается: – Точнее, уже сегодня вас, Николай Дмитриевич, в одиннадцать часов примет его величество. Соблаговолите подготовиться к приёму.

И уходит. И даже дверь за собой не закрыл. Переглядываемся с Изотовым. Свой скепсис маскировать или прятать не считаю нужным. Как и объяснять что-то. Например, зачем говорить вслух всё то, что сейчас вертится у меня на языке? Он-то тут при чём? Наверняка и Пантелеев мало что решает, приказ об охране ему государем озвучен. Вот удостоюсь аудиенции и улучу возможность, задам соответствующий вопрос. А и правда, зачем мне охрана? От пули точно не убережёт, а от чего прочего я и сам оборонюсь!

– Николай Дмитриевич, предлагаю отложить на потом все ваши вопросы, а сейчас использовать оставшееся