Ведьма сладкой деревни - Марин Сэнгель

– Помоги! Она идет! – воплю я ещё громче.

Она отпускает ругательство, а затем бежит прочь от ворот.

– Нет! Не уходи! Крёстная!

Крик застревает в горле. Я больше не могу связать и двух слов. Ужас и боль с такой силой сжимают меня изнутри, что я едва держусь на ногах, прислонившись к воротам.

– Крёстная… – выдыхаю я чуть слышно.

Пальцы соскальзывают с прутьев. Я чувствую себя покинутой. Брошенной.

Не остается времени, чтобы обернуться и увидеть, как её Тени берут меня в круг, как тогда, в лесу.

За считанные секунды тьма настигает меня, поглощая последние проблески света, пробивавшегося извне.

Глава 22

Я пытаюсь вырваться – тщетно.

Меня уже окружили.

Надо бы вырваться из дымки, она постепенно высасывает из меня силы. Плечо ноет, ноги подкашиваются. Тени следят за каждым моим шагом. Их глаза горят так ярко, будто норовят прожечь насквозь. Тени нависают надо мной, пугая своими размерами.

Но, вопреки ожиданиям, они меня не трогают.

Просто стоят на страже, не давая сбежать.

Видимо, Она им так приказала.

Мелюзина, наверное, хочет вернуть меня на Фабрику самостоятельно. Должно быть, Она внутренне ликует. Я была так близка к цели. Даже увидела Крёстную за решеткой ворот. Я не думала, что мне удастся зайти так далеко. Если всё кончится сейчас, если Она растерзает меня своими когтями, хотя бы я не увижу здесь лиц Бэйби, Грога, Шоколадки, Ваниль и остальных. Это будет означать, что им удалось спастись. В отличие от меня.

Я прислоняюсь к воротам приюта.

По крайней мере, так я будто бы нахожусь ближе к другим воспитанникам. Я так скучала по своим Братьям и Сестрам. Думая о том, что они в безопасности, там, внутри, я проникаюсь благодарностью к Матушке. Надо было её слушать. Она-то знала, какие опасности ждут нас снаружи. Надеюсь, она не позволит другим детям сбежать из Литлвуда, повторив мой путь. Надеюсь, никто из воспитанников не встретит Её.

– Ма-й-я-я…

К горлу подкатывает тошнота. Её голос звучит так близко, что, кажется, стоит протянуть руку, и я коснусь Её.

Я не двигаюсь.

Просто смотрю вперед.

Сквозь туман проступает чудовищная ухмылка. Волосы развеваются за спиной, змеиные глаза сверкают во тьме. Она приближается, и туман на её пути колышется странным образом. Он не исчезает, но кажется, будто дымка слабеет от одного Её присутствия. Тени расступаются, отходя от Неё на почтительное расстояние.

– Тебе некуда бежать, ягнёночек, – шепчет Она, приближаясь ко мне.

Я вжимаюсь в решётку ворот, отчего Она смеётся, но уже в следующее мгновение Её лицо вновь искажает злость.

– Признаюсь, мне было, мягко говоря, неприятно услышать, как ты произносишь моё имя, – шипит Она. – Как ты его узнала?

Я с трудом сглатываю. Наверное, Она пока не убила меня лишь потому, что ждёт ответа на этот вопрос.

– Где остальные? – спрашиваю я вместо этого. – Вы их поймали?

Она продолжает приближаться. Мелюзина передвигается медленно, как дикий зверь, готовый в любой момент наброситься на жертву.

– Ответь на мой вопрос. И тогда, может быть, я отвечу на твой.

Я отрицательно качаю головой.

– Я должна знать, – настаиваю я, чувствуя, что на меня надвигается опасность.

Она щелкает зубами.

– Раз не хочешь говорить, значит, нам больше нечего с тобой делать.

Её губы растягиваются в хищной ухмылке. Острые клыки удлиняются на несколько сантиметров, челюсть с жутким хрустом размыкается, отчего по спине у меня бегут мурашки. Пальцы судорожно дергаются, и вот на них вырастают когти, длинные и острые, как ножи. Её тело, сотрясаясь в судорогах, меняет свой вид. Я думала, что видела истинный облик Мелюзины, но существо, возникающее передо мной, и вовсе не похоже на человека, скорее на ночной кошмар.

От этого ужасного зрелища я падаю на землю.

Всё тело дрожит.

Это конец. Я сделала все, что могла, чтобы спасти потерянных детей.

Мне удалось выбраться с Фабрики и хотя бы на несколько минут или, может, на час почувствовать свободу.

Это длилось недолго, но я видела солнечный свет. И это бесценно.

По щеке скатывается слеза.

Обещаю себе, что она будет последней.

А потом я смело посмотрю смерти в глаза.

И не станет ни Майи, ни Бланш.

Я не отпускаю решетку. Цепляюсь за неё, хотя знаю, что от Неё это не спасёт. Хочу чувствовать связь с Литлвудом до самого конца.

Мелюзина вытягивается во весь рост, становясь статной и прямой, как стержень. Она ни на что не похожа. Ни на что из того, что было бы мне известно – даже благодаря сказкам. Существо передо мной – самое страшное, что когда-либо я видела в жизни.

– Последнее слово? – спрашивает Она пронзительно-тонким голосом.

Я мотаю головой. Вряд ли в Её присутствии я теперь смогу издать хоть какой-то звук.

Тени пугающе шипят. Они будто смотрят спектакль, финал которого им уже известен.

– В таком случае… – Она не заканчивает фразу.

Она даже не двигается с места. Только направляет на меня свою бесформенную руку, чёрную, как сама тьма. Конечность удлиняется – так же, как удлинялись руки Теней. Её когти становятся все ближе. По звуку, который они издают, похожему на скрежет металла, я понимаю, на что они способны.

Хочу зажмуриться.

Но не позволяю себе этого сделать.

Я обещала себе, что выстою.

До самого конца.

Мелюзина – или то, что от неё осталось, – издает леденящий душу вой. В лицо бьет её трупное дыхание.

Если бы я только могла…

Но я не заканчиваю мысль. Её когти в нескольких сантиметрах от моего лица. Сейчас сомкнутся, и тогда…

– Нет! – раздается крик.

Туман тут же рассеивается.

Вместо него всё вокруг заполняют золотые искры. Они увеличиваются в размерах, соединяясь в ослепительный шар, который разрастается все больше, прогоняя Её Теней. Я не понимаю, что происходит, но Мелюзина, видимо, да. Её лицо заливает свет, и ведьмин стон перерастает в яростный крик, который становится всё громче и громче. Продолжая гневно реветь, Она тянет ко мне свои когти, пытаясь меня поймать. Но что-то отдаляет, утягивает её прочь от меня. С запозданием я понимаю, что меня с силой хватает кто-то сзади. Вскрикиваю от неожиданности и крепче сжимаю решетку. Чувствую, если отпущу – мне конец.

В тот самый миг, когда я вцепляюсь в решетку с безумной силой, я слышу шаги. Справа от меня возникает изящная фигура.

– Отпусти ворота, Майя, – приказывает чей-то голос.

Он мягкий. Тёплый.

В груди разливается облегчение, я узнаю Матушку. Поднимаю глаза и вижу её: гордая, безупречная в своем привычном синем, как ночное небо,