Ведьма сладкой деревни - Марин Сэнгель

ты еще не достигла совершеннолетия. Мать никому не сказала, что тебя похитили. Честно говоря, только я был в курсе всего. Она сказала им, что ты нашла семью раньше других. Не знаю, собирается ли она когда-нибудь рассказать им правду. Даже не представляю, как она объяснит твоё возвращение. Но какая разница? Это не важно.

Лион целует меня в лоб, а затем отводит взгляд.

– Я скучал по тебе, – говорит он.

Я улыбаюсь.

– Я тоже скучала по тебе.

Едва произнеся это, я чувствую, как начинаю заваливаться назад. У меня совсем нет сил. Лион замечает, что я засыпаю. Он аккуратно укладывает меня, и едва моя голова касается подушки, я закрываю глаза, всё так же улыбаясь.

Спустя несколько часов – по крайней мере, мне так кажется – я просыпаюсь в темноте.

Сердце бешено колотится. Я резко сажусь, ища глазами торшер или лампу, как вдруг понимаю, что в комнате кто-то есть.

– Я знаю, что ты чувствуешь, – раздается голос Матушки. – Я оставила ночник, думала, его будет достаточно. Видимо, ошиблась.

Действительно, на кресле у окна, которое теперь закрыто, сидит Матушка. Она встает и включает верхний свет. Замечаю на кресле книгу. Присмотревшись, я понимаю: это мой дневник, в котором я записывала истории на Фабрике.

Я торопливо ощупываю карманы, мелков там больше нет. Когда я вернулась сюда, меня вымыли и переодели. Матушка делает несколько шагов, останавливается напротив меня, а затем опирается на изножье кровати. Она пронзает меня пристальным взглядом.

– Долгое время я думала, что больше не увижу тебя, Майя, – произносит она.

Я вспоминаю слова Лиона: Матушка плакала, узнав о моём исчезновении.

– Мне жаль… – вырывается у меня. – Мне так жаль…

Все тело сотрясается от дрожи.

– Мне нужно было слушаться тебя, – продолжаю я. – Я должна была понять, что ты установила правила лишь для того, чтобы нас защитить. Я повела себя глупо, и я… я…

Матушка подходит ко мне в несколько широких шагов. Я готова к чему угодно – даже к пощечине – но она, как Лион и Крёстная, просто обнимает меня. Объятья нежные, тёплые, как в детстве. И это тепло успокаивает.

– Ты здесь – только это и важно, – бормочет она. – Но больше никогда не пугай меня так.

Я нахожу в себе силы рассмеяться.

Мы сидим так ещё несколько минут. Мне не хочется двигаться, хочется навсегда остаться в её объятиях. Но нам нужно многое обсудить.

– Я узнала… про Фриду, – выдавливаю я неохотно.

– Фрида была такой же, как ты, – говорит Матушка, отстраняясь, чтобы взглянуть на меня. – Наверное, поэтому вы так хорошо понимали друг друга. Обычно я могу предугадать, когда дети попадут под Её чары. Тогда я помогаю им уйти, когда они становятся совершеннолетними. Но ты и Фрида стали исключением. Не стану скрывать, Она похищала и других воспитанников за время моего руководства приютом. Вы не одни такие. Возможно, я что-то делаю не так. Я становлюсь слишком строгой с вами, когда вы вырастаете. Я больше не занимаюсь вами, и я понимаю, я так поступаю, чтобы защитить прежде всего себя. Может быть, именно из-за этого вы сбегаете… Не знаю.

Я понимаю, что она хочет сказать. Значит, Матушка намеренно держала между нами дистанцию? Но сейчас меня волнует другое.

– Где Она сейчас? – спрашиваю я тихо.

– Вернулась на Фабрику, полагаю, – отвечает Матушка, тяжело вздыхая. – Я могу не дать Ей попасть за стены Литлвуда, но заставить Ее окончательно исчезнуть из нашей жизни я не в силах, к сожалению. Однако я делаю все возможное, чтобы однажды это изменить.

Она указывает на мой дневник, лежащий в кресле.

– Я знала, что ты пишешь, но даже не подозревала, что твои сказки настолько интересные, – признается она. – Мне особенно понравилась о Гензеле и Гретель. Кажется, ты вдохновлялась их историей, пытаясь сбежать.

Да, отчасти.

– Это благодаря тебе мне удалось спастись. Ты написала Её имя… Без этого красная дверь не привела бы меня в мою Иллюзию.

– Я надеялась, ты прочтешь моё послание перед уходом, – продолжает она. – Хорошо, что ты взяла блокнот с собой. Хотя я не думала, что Она позволит тебе его оставить…

– Он попал ко мне не совсем так…

Я рассказываю Матушке всё, что пережила с тех пор, как сбежала из приюта. Хотя мне кажется, что меня не было всего пару месяцев, а не два года, столько всего произошло, что я даже не знаю, с чего начать. Говорю о рождественском городке, ароматах и огоньках. О нашей первой встрече с Ней и о том, как Её Тени поймали меня. Рассказываю о Бэйби, Гроге, Феникс, о Кормушке и Печи, об Её Иллюзии, благодаря которой я смогла получить обратно свой дневник.

– Без этого меня бы здесь сейчас не было. В каком-то смысле это Её заслуга, что дневник оказался у меня в руках. Она ослепла от голода и…

Я рассказываю об угрозах, которые Она мне выдвигала. Потом описываю наш побег с друзьями. Когда речь заходит о мелках, Матушка даже не удивляется. Но когда я признаюсь, что меня мучает мысль о сотнях детей, оставшихся на Фабрике, она тяжело вздыхает.

– Не все такие смелые, как ты, Майя. Ты помогла друзьям вырваться из Иллюзий, это уже много стоит.

– Думаешь, они в безопасности? Бэйби… Грог…

Матушка кивает.

– Если они такие же сообразительные, как ты, да. Я в этом уверена.

– А мелки… Они у тебя?

– Да, – подтверждает она. – Я их убрала, и пока они останутся там.

– Но разве они не могут помочь нам расправиться с…

– Нет, Майя, – прерывает она, предугадывая мою мысль. – То, что творят эти мелки, настоящее чудо, но они впитали Её магию. Пока я не буду уверена, что от них нет никакого вреда, лучше тебе не использовать их в стенах приюта. Ты меня поняла?

– Да.

Но она замечает, что меня тревожит что-то ещё.

– Что такое, Майя?

– Она говорила о моей настоящей матери, – признаюсь я, опуская глаза. – Но Она не назвала её имени.

Пальцы впиваются в белоснежную простыню. В тот же миг рука директрисы мягко поднимают мой подбородок, заставляя меня посмотреть на неё.

– Твою мать звали Эванора, – раскрывает она тайну.

– Эванора, – повторяю я. – Но как ты…

– Она тоже была в приюте, много лет назад, когда я была тут Крёстной.

– Ты? Крестной? Значит… у вас есть какие-то звания или что-то вроде того?

Серафина улыбается.

– Мне ещё многое предстоит тебе объяснить, Майя. И о твоей матери тоже можем поговорить. Но сейчас просто запомни: мы с мадам Пишон здесь для того, чтобы защищать вас.

Я понимаю,