Чадо из Майнкрафта - KWIL

что происходит. Изабель рвалась к отцу, но поводок держал её крепко. Винсент жался в углу, не зная, чем закончится эта встреча. Герцогиня наблюдала за происходящим с выражением, которое можно было принять за любопытство.

— Ты чего стоишь? — спросил Жека. — Садись. Вон сундук есть. На нём удобно. Ты раненый, тебе вредно стоять. Изабель, скажи ему. Пусть сядет. А то упадёт ещё. Я его потом поднимать не буду. У меня големы для этого есть, но они неаккуратные. Могут руку сломать.

Изабель перевела взгляд с отца на Жеку и обратно. Её губы дрожали. Она не знала, что делать. Она провела рядом с этим существом достаточно времени, чтобы понять: он не жесток в человеческом смысле. Он просто не понимает. Он воспринимает всё происходящее как игру, а людей — как фигурки в этой игре. Но сейчас, когда перед ней стоял её отец, раненый и измученный, она впервые за долгое время почувствовала не страх, а надежду. Потому что Жека предложил еду. И зелья. И сесть. Он не атаковал. Он не угрожал. Он вёл себя… странно.

— Отец, — тихо сказала она. — Сделай, как он говорит. Он… он не причинит тебе вреда. Наверное. Если ты не будешь нападать.

Герцог посмотрел на дочь. Потом на Жеку. Потом на големов, которые стояли вдоль стен, как железные статуи. Потом на Герцогиню — демоническое существо, которое выглядело так, будто могло уничтожить его одним взглядом. Он медленно опустил меч и сел на сундук. Его лицо было серым от боли и усталости, но глаза оставались твёрдыми.

Жека кивнул и достал из инвентаря жареную курицу.

— Вот, — сказал он, протягивая её герцогу. — Ешь. Она вкусная. Я сам фармил. Ну, не сам. Автоферма фармила. Но курица моя. Ещё зелье регенерации есть. Пей.

Он сунул флакон герцогу в руки. Тот посмотрел на флакон, на курицу, на Жеку. Его губы беззвучно зашевелились. Он явно пытался найти в этом какой-то смысл. Чудовище, которое уничтожило его армию, захватило его город и держало его дочь на поводке, теперь кормило его курицей и поило зельями. Это не укладывалось в голове.

— Ты… — начал он. — Ты понимаешь меня?

— Теперь да, — ответил Жека. — Раньше не понимал. Баг был. Или фича. Субтитры не работали. А теперь работают. Вы, оказывается, по-человечески говорите. Ну, почти. Я не всё понимаю, но процентов восемьдесят — легко. Так что давай, рассказывай. Что с моим городом? Почему портал сломан? Кто это сделал? Я хочу знать.

Герцог молчал. Он смотрел на это существо — квадратное, синее, с фиолетовыми глазами, — и пытался осознать услышанное. Баг. Фича. Субтитры. Эти слова ничего ему не говорили. Но общий смысл он уловил. Это существо не понимало их раньше. А теперь понимает. И оно хочет знать, что случилось с его городом.

— Город взят, — сказал герцог. — Армия короля и моя армия. Триста тысяч человек. Мы штурмовали его четыре дня. Твои машины убили десятки тысяч. Но жители внутри отключили их. Они открыли ворота. Мы вошли. Город теперь под контролем короля. А портал… портал разрушен по приказу короля. Сразу после того, как я вошёл в него. Чтобы ты не вернулся. Чтобы ужас не вернулся обратно.

Жека выслушал это и нахмурился.

— Так, — сказал он. — Значит, мои механизмы отключили. Мои NPC меня предали. Они открыли ворота врагу. А потом враг сломал мой портал. И теперь я заперт здесь. Я правильно понял?

— Твои… эн-пэ-си? — переспросил герцог. — Ты говоришь о жителях? О людях, которых ты держал в клетке? О тех, кто умирал от запаха твоих побед? О тех, кого ты использовал как рабов?

Жека отмахнулся.

— Да, о них. Они мне были полезны. Я их кормил. Я им дома построил. Я их защищал. А они взяли и всё сломали. Неблагодарные. Типичные NPC. Им даёшь квест, а они его не выполняют. Ладно, разберусь. Значит, план такой. Мы строим новый портал. У меня обсидиана навалом. Огниво есть. Я пробьюсь обратно. А когда я вернусь… — он на секунду задумался. — Когда я вернусь, я наведу порядок. Построю всё заново. И накажу предателей. Ну, или не накажу. Они же NPC. Они не со зла. Они просто запрограммированы так. Скрипты такие. Ладно, прощу.

Герцог слушал его и чувствовал, как внутри нарастает странное, почти невыносимое ощущение. Он говорил с этим существом, и оно отвечало ему. Оно понимало слова. Оно задавало вопросы. Оно строило планы. Но при этом оно продолжало называть людей «эн-пэ-си». Оно говорило о скриптах. О квестах. О прощении, которое было похоже не на милость, а на безразличие. Оно не ненавидело их. Не боялось. Не уважало. Оно просто не воспринимало их как равных. Как живых. Как настоящих.

— Ты говоришь о людях, — медленно произнёс герцог, — как о вещах. Как о курицах, которых ты фармишь. Ты понимаешь, что они живые? Что они чувствуют боль? Что они любят, надеются, боятся? Что моя дочь — не эн-пэ-си? Что она — человек? Что она плакала по ночам, пока ты спал?

Жека посмотрел на Изабель. Она стояла, опустив голову, и по её щекам текли слёзы. Он посмотрел на герцога. На Винсента. На Герцогиню. Он видел их лица, их эмоции, их боль. И он понимал, что они чувствуют. Он действительно понимал. Но где-то глубоко внутри него сидела уверенность — непоколебимая, абсолютная, — что это всё равно игра. Что они всё равно NPC. Что их эмоции — это анимация. Их слова — заскриптованные диалоги. Их страдания — просто часть игрового процесса.

— Я понимаю, — сказал он. — Я теперь понимаю, что вы говорите. И я вижу, что вы… ну, типа, реалистичные. Очень реалистичные. Лучший ИИ, который я видел. Честно. Разработчики — гении. Но вы всё равно NPC. Потому что это игра. А я — игрок. И я не могу воспринимать вас иначе. Даже если бы захотел. Это как… ну, как если бы ты играл в шахматы и начал переживать за пешки. Глупо же.

Герцог закрыл глаза. Он понял. Понял то, что до него понимали все, кто сталкивался с Синим Великаном. Его нельзя переубедить. Его нельзя заставить увидеть правду. Потому что его правда — это другая реальность. Реальность, в которой он — игрок, а они — фигуры на доске. И эта реальность для него так же незыблема, как для герцога — восход солнца.

— Хорошо, — сказал герцог,