Погасшие звезды Ахирона - Нелли Штерн

первый случай, когда двое мужчин среагировали на одну женщину, ученые подняли тревогу. С каждым годом таких союзов становилось все больше, и именно в них рождались столь необходимые девочки. В тот период нашей истории сформировалась оппозиция, настаивавшая на открытии границ, мол Ахирону просто нужна свежая кровь, но лаэрд и его советники по-прежнему выступали резко против, пытаясь найти решение внутри. Вот тогда-то и появился учёный, заявивший, что знает решение. Нужно было лишь сделать влияние тьмы на нэйлаков не столь губительным, снизить его интенсивность, но для этого он предлагал немыслимую вещь: облучить планету особым устройством, выжигая часть темной материи, что находилась в ядре. Оставшаяся доля тьмы уже не сможет никого наградить слишком мощным даром, отдавая вновь родившимся лишь крохи. Риск был огромен. Многие тогда выступили резко против подобной самоубийственной идеи. Механизм зарождения тьмы в ядре и ее распределения на всех жителей Ахирона был до конца не изучен. Никто не мог доподлинно предсказать последствия подобного шага. Почему я так много знаю о произошедшем? Все просто – мой отец, один из трёх, был советником тогдашнего лаэрда. Отчетливо помню тот вечер, когда он явился домой сам не свой. На тот момент я уже закончил военную академию и служил в космическом флоте. Как раз вернувшись с очередного дежурства, застал отца крайне подавленным. Он позвал меня в кабинет и поделился подробностями происходящего.

– Кор, сынок, – тяжело сглотнул мужчина, потирая грудную клетку, – я чувствую скорый конец, гибель нашей цивилизации. Лаэрд словно обезумел и не желает никого слушать, ведя свой народ к полному уничтожению.

– Но почему, отец? – встревоженно спросил его.

– Эту историю знают немногие, но я расскажу тебе. Старший сын лаэрда, наследник рода…

– Тот самый, что пропал тридцать лет назад? – разволновавшись, перебил родителя.

– Да, тот самый. Так вот, он не пропал, а рискнул и тайно покинул границы системы, чтобы самому убедиться, так ли необходима наша изоляция. Он путешествовал от планеты к планете пока его тьма не среагировала на девушку. Как сказали нам, он совершенно потерял голову и пытался принудить избранницу принять его, но я в это не верю, а правды мы никогда не узнаем. Уцелевшие из охраны наследника сообщили, что, не выдержав отказа, будущий лаэрд утратил контроль над тьмой и забрал с собой в вечность и избранницу, и остальных ее супругов, и заодно треть огромной торговой космической станции, где все произошло. Местные списали взрыв на диверсию очередного неуловимого врага, а выжившие нэйлаки вернулись на Ахирон, навсегда отказавшись покидать пределы системы. После такого потрясения лаэрд уверился в правильности изоляции и прикладывал все больше усилий на поиски внутреннего решения. И вот, наконец, он его нашёл.

– Но почему не выслушать и других ученых? Почему он не хочет замечать риск? – в непонимании уставился на отца.

– Его боль слишком велика, он так и не смог пережить ее. Любой риск для него сейчас оправдан, лишь бы не допустить повторения произошедшего, – попытался объяснить он мне тогда.

– То есть он готов в угоду собственной боли рискнуть миллионами жизней? Лаэрд не желает замечать очевидного, ему не место на троне, – разозлился я, сжимая кулаки.

– Все так сынок, все так, – обречённо проговорил отец. – И кто-то должен заставить его прозреть, – решительно сверкая глазами, добавил он.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ничего, мальчик мой, ничего, – папа попытался вернуть своему голосу беззаботность и уверенность, но я чувствовал: произойдёт что-то ужасное.

Сколько не настаивал, но в тот вечер к так взволновавшей меня теме мы больше не возвращались. А на следующий день все новостные каналы пестрели сообщениями о покушении на лаэрда и попытке государственного переворота. Среди участников был и мой отец. Избитого и окровавленного, но не сломленного и уверенного в собственной правоте, его показывали крупным планом в назидание остальным. Мать горько плакала, испуганно глядя на оставшихся двух супругов и меня. Она ничего не знала, как и все мы. Так отец пытался уберечь свою семью. К вечеру нас забрали на допрос. Подробности произошедшего мне бы хотелось навсегда стереть из собственной памяти. Впервые в жизни я наблюдал совершенно неоправданную жестокость по отношению к невиновным. Мать пытали на глазах у нас – мужчин, а не добившись ничего, пустили по кругу, насилуя несколько долгих часов. Цветущая молодая женщина за полдня превратилась в сломанную куклу, закрывшись в своей боли. Отцов оставили с ней, приглядывать, как бы чего не вышло. В своем чудовищном рвении дознаватели явно переступили все мыслимые и немыслимые пределы. Я уже не видел, как их доставили домой, даже попрощаться не удалось. Меня выслали с планеты, разжаловав и отправив на работу на рудники. В те дни лишь жажда мести удерживала меня от опрометчивых шагов, а ещё через пару дней до нас дошли жуткие вести о провале эксперимента и гибели Ахирона. Лишь наблюдавшим с безопасного расстояния ученым во главе с тем самым безумным гением удалось спастись, да военным судам, дежурившим на границах, ещё паре транспортников и таким вот отбросам общества, среди которых был сейчас и я. Наши надзиратели продолжали нести свою службу уже не существующему лаэрду, пока на далекую суровую планету, где находились рудники, не приземлился флагманский военный крейсер. Генерал Соброн – командующий космическим флотом также наблюдал за ходом эксперимента из космоса. Как я потом узнал, у него были особые инструкции на тот случай, если что-то пойдёт не так. Только вот не так пошло все с самого начала. В результате воздействия ядро планеты взорвалось, разламывая ее на части. Спастись удалось лишь тем, кто был достаточно далеко от поверхности. Увидев дело рук своих, главный исполнитель помутился рассудком и, не справившись с собственной тьмой, убил себя.

Генерал лично прохаживался вдоль выстроенных заключённых, старательно вглядываясь в каждое лицо и сверяясь с данными коммуникатора. Лишь единожды он остановился напротив меня и по-отечески сжал плечо, махнув седой головой на выход. Тяжелыми шагами удалялся прочь из своей тюрьмы, моя душа плакала и скорбела по погибшей семье, друзьям и знакомым. В одночасье одна из самых могущественных рас лишилась всего и просто перестала существовать. Как быть дальше?

На несколько дней я заперся в собственной каюте, не желая никого видеть, пока однажды не появился генерал Соброн.

Он открыл дверь моего убежища и тяжело опустился в кресло напротив.

– Я знаю твою боль, сынок. Такая теперь живет в каждом из нас, – начал он.

– Нет, Вы ничего не знаете. Почему Вас не было там, рядом с моим отцом? Почему Вы не попытались остановить этого безумца?