Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

Этот подход вызывал уважение. Весь конец недели перед съездом я занимался переговорами. Сначала — с братьями Крестовниковыми из Казани, потом — с управляющим Тентелеевского завода. Самый деловой разговор состоялся с Романом Романовичем Келером, владельцем фабрики для переработки сырых продуктов в химические и фармацевтические препараты, причем прямо в Москве, недалеко от Спасо-Андронникова монастыря у Рогожской заставы на Вороньей улице.

Сам промышленник начинал с низов, провизором в аптеке Феринга. Потом увлекся идеями земской медицины, разработал проект сельской лечебницы с амбулаторией, хирургическим кабинетом и аптекой. Ушел от Феринга, открыл собственный торговый дом: «Роман Кёлер и К°».

— Я, господин Баталов, про вас уже слышал. — Массивный, лысый, с кучерявой бородой, Келер напоминал мне Санта-Клауса с рекламы «Кока-колы». — Сеченов мне рассказывал о молодом даровании, приват-доценте университета.

— Это уже в прошлом, — смутился я, попивая неплохой кофе, что мне предложили в кабинете директора торгового дома. — В смысле моя кафедральная работа.

— Ну как же в прошлом? — Роман Романович потряс склянкой с зеленкой. — Это ведь из архива профессора Талля идея?

Я аккуратно неопределенно покивал. Дескать, ничего не подтверждаю, но и не отрицаю.

— Вдова Августа Петровича в учредителях «Русского медика».

— Я даже не сомневался в вашей порядочности. — Келер задумался. — Давайте так, я отдам новые лекарства в свою лабораторию. Если все подтвердится, заключим агентский договор. Моя фабрика по вашему заказу будет за процент производить эту зелень и порошок. Захотите пользоваться моей сбытовой сетью, тоже договоримся. Устроят такие условия?

— Если процент будет приемлемый, — усмехнулся я, — устроят.

Глава 20

Вся эта суета так меня вымотала, что я начал писать доклад для съезда преступно поздно, за три дня до самого события. А ведь это не сообщение на пятиминутке в больнице, где тебя половина слушать не будет, а вторая не поймет, о чем речь. Мне надо убедить людей сделать то, чего раньше не было. А медики чаще консерваторы. Я и аргументацию уже знаю — Сеченов всё озвучил. Мол, родня привезет, ждать долго, и так хорошо. Есть надежда на поддержку Ивана Михайловича, Боброва, Дьяконова. А будут ли еще сторонники? Одни сомнения.

А тут и прием этот некстати. Передать бы практику кому-то другому, хоть на время, чтобы заниматься только тем, что надо сейчас: скорой, стрептоцидом и всем прочим. Ладно, нервы это все. Со скорой решено. Уже есть указание с самого верха. А такой паровоз что угодно потянет и любых скептиков убедит. Так что надо просто спокойно заниматься своей работой. И будь что будет.

Съезд был устроен с размахом: Колонный зал Дома Благородного собрания на Дмитровке. При своей жизни я это здание только с фасада видел, внутри бывать не доводилось. Самое начало, одиннадцатого января, я пропустил. Говорят, выступал Толстой, и с большим успехом. Впрочем, мне на пленарном заседании не докладывать, не по чину. Я на медицинской секции заявлен.

Приехал я сильно заранее. Нашел Сеченова, очень замотанного и замученного. Впрочем, Иван Михайлович меня как раз встретил как дорогого гостя: подвел для знакомства к председателю секции Василию Дмитриевичу Шервинскому, профессору кафедры терапии, внешне чем-то похожему на писателя Чехова, и секретарю — вальяжному, несмотря на то что ему на вид еще и сорока нет, с ухоженными усами и бородкой, тоже терапевту, Леониду Ефимовичу Голубинину. То ли подсобил факт знакомства с Иваном Михайловичем, то ли мой доклад и вправду их заинтересовал, но руку и тот, и другой трясли мне долго.

Свои пятнадцать минут славы я получил, тут сомнений никаких. Зал человек на сто, все сплошь мужчины, причем возрастные. Скепсиса как раз не было, вопросы по делу задавали. И слушали внимательно. А уж после того, как в конце доклада Бобров вышел к трибуне и рассказал про мои подвиги в виде реанимации, уличной ампутации, а также чудесного спасения Повалишиной, следующий докладчик вынужден был ждать своей очереди довольно долго.

И без шоу не обошлось. Я махнул рукой, и ко мне вышла Вика. Сегодня она была одета не так шикарно, как на выставку граммофонов, так и задачи привлекать внимание к себе не было. Она водрузила прямо на стол президиума закутанную в шерстяной платок супницу, высвободила ее и с довольно громким звоном высыпала на стол кучку ложек.

— Возможно, вы удивлены происходящим, — сказал я, показывая на кастрюльку. — Обед для участников запланирован на более позднее время.

В зале пара человек довольно громко хохотнули. Вот и славно, контакт налажен, значит, и информацию лучше воспримут.

— Мы хотели бы представить всем лекарство от диареи. В каждой больнице можно его сделать, не прилагая особых усилий, и оно не требует практически никакого дополнительного финансирования.

— И что там? — выкрикнул кто-то из зала.

— Можете подойти и попробовать, — пригласил я. — Вполне съедобная вещь. Василий Дмитриевич, Леонид Ефимович, — обратился я к президиуму, — извольте…

Шервинский и Голубинин подошли, осторожно зачерпнули из супницы, съели по маленькой порции.

— Морковка, — сказал председатель. — Вполне съедобно. И что, помогает от диареи?

— Будьте уверены, — ответил я. — Убедиться очень легко, дайте этот суп своим больным: эффект в течение часа-двух.

Тут меня, конечно, засыпали опять вопросами, у супницы даже очередь небольшая возникла.

Наконец, прозвучал вопрос, который я ждал:

— Это из архива профессора Талля рецепт?

— Нет! — тут же отреагировал я. — Это старое русское средство, которым пользуются крестьяне Тамбовской губернии. Откуда я, собственно, родом. С профессором мы только проверили рецепт и убедились в его эффективности.

«Музыка народная, слова народные».

— Привилегия на использование принадлежит товариществу «Русский медик», — добавил я, — но я, как директор, передаю право на использование супа любым медицинским учреждениям совершенно бесплатно. Любые добровольные отчисления, если таковые поступят, будут переданы на развитие службы скорой помощи города Москвы.

Народ проникся, но скепсис на лицах сохранялся. Ничего, очень скоро я пробью эту стену недоверия.

* * *

Для скорой нужны врачи-универсалы, которые и терапевты, и хирурги, и гинекологи, и все остальное. Правда, сейчас все такие. А мне надо хотя бы четверых, чтобы перекрыть суточные дежурства. На вызова они не поедут, но коль скоро предусмотрен стационар, без работы не останутся. Наоборот, практики у них будет выше крыши.

Самое странное, что именно этим и можно завлекать к себе на работу. А за возможность набраться опыта рядом с умелым хирургом очередь стоять будет. И даже зарплату можно не платить. Шутка, конечно, энтузиазм у людей быстро кончается, и даже подпиши я с врачами